agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Рогир ван дер Вейден (он же Роже де ла Пастур, он же Жора Луговой)

Вот настоящий мучитель и есть! Сколько раз уж садилась о нем писать (на протяжении года почти!), и все никак не получалось. Интересный материал, дразня, лежал на поверхности, а на поверку тема для меня оказалась очень сложной.

С одной стороны, о нем катастрофически мало сведений, с другой – его уже изучили вдоль и поперек и все, вроде, «разжевали». Но и молчать больше не могу! Буду просто фиксировать плохо контролируемый поток сознания, а вы, если хотите, понаблюдайте за этой незамысловатой игрой дилетантского ума.



Рогир ван дер Вейден. Полиптих "Страшный суд" (фрагмент), Госпиталь "Отель Дье" в Боне, 1445-64.
Рогир не стал изображать нечисть, рисуя Страшный суд, как это было принято у его коллег. Он показывает, что люди сами тянут себя в ад, увлекая за собой друг друга. Если рассматривать другие фрагменты панели, можно видеть, что некоторые грешники кусают себя: было принято считать, что грешник "пожирает себя сам". Как это мудро!
Вот:





Итак, Рогир ван дер Вейден!

На первый взгляд, он простой, как мать-земля, а с другой – истинное и самое полное воплощение Северного возрождения, необыкновенно яркий блик на изломе поздней готики и зрелого ренессанса. Удивительное сочетание немного наивной трактовки формы и цвета с острой выразительностью изображения человеческих эмоций – что до него ни удавалось ни его учителю Кампену, ни гениальному сопернику ван Эйку. Такой вот, вроде бы, скучноватый, но в тоже время очень противоречивый мастер.


Рисунок-портрет Роже де ла Пастура, нарисованный кем-то из соучеников в мастерской Кампена.


Рогир ван дер Вейден на гравюре 17 века. Похоже, по тому самому рисунку ее и делали.

И еще с авторством постоянные вопросы – десятки картин (удивительная плодовитость!) приписывают его кисти, но авторство ни одной из них не доказано на 100%. Я вам уже показывала на примере «Благовещения», какой это адский труд – распознавать, кто какую картину написал, если все они удручающе однотипны! Естественно, возникает закономерный вопрос: если приписываемых работ ТАК много, как один человек, начавший рисовать в 27 лет, смог все это сотворить до своей смерти в 65? Не целый ли батальон послушных подмастерьев над этим трудился?


Рогир ван дер Вейден "Снятие с креста", ок. 1435
Одно из мощнейших, драматичнейших по накалу эмоций произведение художника, одно из немногих, авторство которого практически  не вызывает сомнения. Хрестоматийными уже стали описания четкой ритмичности композиции, взвешенной симметрии, "скульптурности" и выпуклости фигур. Фирменный прием Рогира - ограниченность пространства фона, группа героев словно расположенна в неглубокой нише. Это была часть алтаря; скорее всего его резные украшения и сама картина составляли единую композицию. Очень красивая работа, хоть ей присуще пока незрелое использование свето-тени, особенно очевидное в изображении тканей. И с пропорциями тел - просто беда!

Правда, среди своих коллег по цеху он не один такой «проблематичный» насчет идентификации, это печальный удел многих художников Северного возрождения: Яна ван Эйка путали с братом Хубертом, Робера Кампена с Жаком Дарэ и самим ван дер Вейденом, Вейдена – с Мемлингом, ван дер Гусом и целой оравой безымянных учеников и последователей. И даже с Дюрером!

Путаница возникала из-за смены имени автора, в более позднее время – из-за ошибок поверхностных биографов. Так, в 1604 году фламандский художник и писатель Карел ван Мендер, вдохновленный примером Джорджо Вазари, написал свою «Книгу о художниках». Вот она, передо мной лежит. В содержании указаны два Рогира – один наш, «правильный», а другой «Рогир, живописец из Брюгге» - явно ошибка какая-то. На тот момент 150 лет прошло после смерти нашего героя, и уже была с ним путаница.


Разнообразнейшая палитра эмоций была подвласна художнику. Во всяком случае, детальнейшее изображение слез в живописи мы впервые встречаем именно у него.

И еще одно свойство его творчества, которое, как мне кажется, чуть не погрузило его имя в мутную пучину забвения, свойство довольно парадоксальное: он патологически нормален. Какой-то уж слишком идеальный, безукоризненный, буквально не к чему придраться: не бунтовал и под судом не был, как Кампен, не занимался самолюбованием, как Дюрер, не сошел с ума, как Хуго ван дер Гус и не устраивал мистификаций, как ван Эйк. Особо не отирался при европейских сиятельных дворах (ну, совсем чуть-чуть отирался), не делал записи и почти не путешествовал.


Возможный автопортрет художника, гобеленовая копия панно "Правосудие Траяна"

В его работах вы не увидите ни рискованных куртуазных шалостей, ни отвратительной адской нечисти, ни живописной синевы трупов. Все очень сдержанно, благочестиво и интеллигентно. Даже в "Страшном суде" голые люди, улетающие в ад, хоть и перекошены от ужаса, но выглядят у него вполне целомудренно - ни малейшей пищи для извращенного любопытства зрителя.

Учился ван дер Вейден у всех понемногу – у своего мастера Кампена, у сотоварищей по мастерской, у Яна ван Эйка, с которым они творили в одном месте в одно время, даже, скорее всего, у своих учеников – с тем, чтобы в последующем учить целые поколения живописцев Северной школы, да и местами «итальянцев» тоже. Он впитывал в себя дух своей эпохи и все характерные для того времени перемены, поэтому техника его так менялась на протяжении его относительно недолгой жизни. То-то сейчас работы историкам искусств!


Сам гобелен. Он сделан был по живописному панно, которое погибло в 17 веке.

А еще нужно учитывать, что круг художников того времени был относительно тесен, как и сама Европа: три деревни-два села с этой стороны Альп и почти столько же – с той. Все они перенимали друг у друга художественные и технические приемы, использовали одни и те же сюжеты и композиционные схемы -  то, что нынешние знатоки называют красивым словом «иконография»;  это я вам уже показывала в других постах.


Рогир ван дер Вейден. "Святой Лука, рисующий Мадонну с младенцем", 1450-е
Таких картин он написал как минимум 4. Исходиком считается та, что сейчас находится в Бостонском музее - на инфракрасной фотографии ученые обнаружили много штрихов и переписок. Популярность сюжета понятна - "филиалы" Гильдии Святого Луки" существовали по всей Фландрии, многие из них заказывали "Луку" для своих помещений. Не исключено, что Лука - это еще один автопортрет. Только нос слегка "пригладил".

Напомню все-таки основные этапы его жизненного пути.

Родился будущий художник в Бельгийском городе Турне в семье ножовщика Анри де ла Пастура и его жены Агнесс де Ватрелу. «Ножовщик» - звучит как-то не очень, сразу представляется косматый дядька, таскающий с собой по дворам вращающуюся точилку и орущий хриплым голосом: «А во-от ка-а-аму ножи тачи-и-и-и-ть?!». У папаши была своя мастерская, и ножи в ней не точили, а делали – весьма почтенное и доходное занятие. Предполагается даже, что Роже-Рогир мог получить университетское образование, иначе сложно объяснить, почему он так поздно стал учиться на художника – в 27 лет, в то время как в ученики к художникам родители обычно отдавали отпрысков еще в пубертате.


"Мадонна Канцлера Ролена". Ян ван Эйк.
Ничего не напоминает?



А вот еще одному неизвестному фламандскому мастеру что-то навеяло (ок 1475).

Перескочили мы немного. Мальченка родился в семье Пастуров в 1399 (по другим сведениям - в1400) году и назвали его… Роже. Это он уже позже взял себе северное имя «Рогир ван дер Вейден»: «вейден» (нидерл.) - дословный перевод с французского «пастур» - «пастбище». Так что если бы он переехал из Турне не в Брюссель, а в Тверь, например, стал бы он каким-нибудь Жорой Луговым, а в Полтаве бы был Юрко Левада.

Чем занимался Роже до 26 лет, не известно. Судя по стилю некоторых его картин, часть исследователей предполагает, что ранее он мог был скульптором, резчиком по камню – многие его работы смахивают на раскрашенные барельефы. Это не исключено, ведь кроме художественны мастерских в Турне была очень известная скульптурная школа. Допускают также, что мог он, как Дюрер, начинать и как ювелир. Весьма возможно, что поначалу он иллюминировал манускрипты, некоторые иллюстрации приписывают ему с большой долей вероятности.


Рогир ван дер Вейден, "Портрет дамы", 1440-е.
Исследователи не исключают, что на картине художник изобрази свою жену Элизабет



В 1426 году отец Роже умер, мастерскую сын продал (видимо, он был единственный наследник) и… вы, наверное, думаете, что у него открылось неудержимое вдохновение, и он кинулся писать архангелов? А вот и нет – он женился. Его выбор пал на девицу Элизабет Гоффард, дочь зажиточного мастера сапожных дел, Яна Гоффарда из Брюсселя (тоже ничего общего с матюкливым маргиналом, стучащим молотком по «кирзачу» в замызганной будке).

Видимо наследство, оставленное отцом, позволило Роже, обзаведшемуся семьей, на время отказаться от заработка, чем бы он там не занимался, и поступить в обучение. Его учителем стал загадочный «Флемальский мастер», которого сейчас принято идентифицировать как Робера Кампена. Интересно, что в это время Роже уже упоминается в докуметах, как «мастер Роже де ла Пастур», что подтверждает гипотезу, что он уже был мастером в какой-то другой области.


Рогир ван дер Вейден. Алтарь "Семь Таинств", центральная панель. 1440-1445. Драматизма не меньше, чем в "Снятии с креста". Детали:





Что во время ученичества происходило с Роже, мы можем только догадываться – он драил сортир зубной щеткой растирал краски, грунтовал доски, дописывал незначительные детали, с которыми лень было возиться мастеру. Копировал, конечно, а потом что-то делал уже самостоятельно. 5 лет он учился, причем исходный уровень его мастерства мы не знаем. Он, как и его учитель, не подписывал своих работ, а еще в те времена считалось, что все работы, которые выходят из мастерской (и продаются, естественно) являются собственностью мастера, весь доход шел ему.


Рогир ван дер Вейден "Оплакивание Христа", 1441
Не совсм уверенна, что это сам Вейден - у него более резкие, контрастные контуры, и нигде больше нет нимбов.


Техника ранних работ Роже так похожа на Кампеновскую, что практически невозможно определить, где заканчивается Кампен и начинается де ла Пастур. Со временем мастерство ученика окрепло, он приобрел индивидуальные черты (тоже изменчивые и слабо уловимые), а вот в начале 1430-х он если и приложил руку к каким-то картинам из «Мастерской Робера Кампена», то сделал это, оставшись безымянным.

Не знаю, как в это время терпела «ученичество» великовозрастного супруга госпожа де ла Пастур, возможно, все это время они проедали ее приданное и его наследство. При этом не похоже, чтобы они бедствовали, во всяком случае с репродуктивной функцией у них все было в порядке: за короткий период родилось у них четверо детей – Корнелиус, затем Маргарита, Питер и Ян. Один из сыновей со временем стал монахом-картузианцем, дочь, к сожалению, умерла совсем юной.


Пьета, Алтарь Мирафлорес, центральная панель, 1435-1438
Какая скорбь и нежность! Если отвлечься от божественного, какую же чудовищную трагедию пережила эта женщина! И Рогир, пожалуй, лучше всех, с уважением и деликантностью, показал ее горе.


Пьета (копия предыдущей), Мастерская ван дер Ведена

Обучение закончилось в 1432 году, когда его женатый учитель «приблуднул» с некой девицей, и его отдали под суд. В качестве наказания его приготовили к пилигримскому путешествию на целый год, и он вынужден был закрыть на это время мастерскую, досрочно выпустив из нее двух самых знаменитых в будущем учеников: Жака Дарэ и Роже де ла Пастура. Оба получили звания мастеров и возможность набрать собственных учеников. Правда, «пилигримаж» Капена вскоре отменили после вмешательства могущественных покровителей, а вот ученики уже разбежались.


Рогир ван дер Вейден. "Распятие", триптих, 1445
На левой створке  Мария-Магдалина, справа - святая Вероника с платом. Обезумевшая от горя мать на средней панели обнимает подножье креста - это была своего рода инновация, ранее в такой экзальтации изображали только Марию-Магдалину. Средняя панель (с донаторами - их присутстиве на картине прямо у распятия тоже ранее было не принято).


Новоиспеченный мастер де ла Пастур поступил в Гильдию художников святого Луки города Турне, но надолго здесь не задержался. В 1435 году он собрал семейство и отравился в Брюссель, на родину супруги. Не исключено, что его туда пригласили, как уже известного зрелого мастера, так как по прибытии он практически сразу был назначен на почетную должность главного городского живописца.


Это миниатюра с первой страницы трехтомника "Хроники Эно", сделанная для бургундского герцога Филлипа Доброго в 1447 году. Жан Воке работал над текстом, Рогир ван дер Вейден - над иллюстрациями. Считается, что коленопреклоненным с книгой изображен Жан Воке, а мне кажется, что этот человек и на самого Рогира смахивает. В дверях в синем одеянии и черном шапероне - канцлер Николя Ролен, в центре, понятно, сам Филлип, справа от него - юный герцог Карл Смелый, последний мужчина рода, как оказалось.

Здесь он и стал Рогиром ван дер Вейденом, ведь это была «нидерландоязычная» часть Фландрии, в отличие от франкоязычного Турне. Рогир быстро стал известен и популярен, он получал как «муниципальные» и церковные заказы, так и заказы от знатных вельмож, приближенных ко двору бургундского герцога Филиппа Доброго.


Еще одно "Распятие", 1445 год. На этот раз донатор на отдельной створке.


Еще одно, 1445
Как, ну как они отличают его от Кампена?!


Более маститым (да и старшим по возрасту) придворным художником в то время был Ян ван Эйк, однако серьезной конкуренции и конфликта между ними не было, иначе с чего бы это Рогиру «одалживать» композицию у ванэйковской «Мадонны канцлера Ролена» для своего «Святого Луки». Ян ван Эйк бы не просто придворным живописцем Филиппа Доброго, он был его другом и наперсником, исполнителем важных деликатных поручений (я об этом уже подробно рассказывала). К тому же в 1441 году ван Эйк умер, и на долгие годы главным живописцем Бургундии (и входящей в ее состав Фландрии) стал Рогир ван дер Вейден.


"Оплакивание" ("Пьета" тоже самое означает), 1460-е

Первым большим городским заказом была серия из четырех огромных картин «Правосудие Траяна» для большого зала Брюссельского суда. Это грандиозное произведение не сохранилось, мы имеем только гобеленовую копию и задокументированные воспоминания очевидцев. В этих документах указывается, что на одном из панно Рогир изобразил себя, поэтому мы можем предполагать, как примерно он выглядел. Есть и зарисовки современников, сохранился графический портрет на котором с большой вероятностью изображен Рогир ван дер Вейден. Его нарисовал один из соучеников, еще во время обучения у Кампена. Действительно, смахивает на дядьку с гобелена.


Интересен этот вариант "Положения во гроб", написанный в 1450-м году, по возвращению из Рима. Композиционное решение Рогир перенял у итальянцев.


Фра Анжелико "Положение во гроб", 1438-1440 (слямзил же у него Вейден композицию!)

Выполнял заказы Рогир и для всесильного канцлера Ролена, которого писал и ван Эйк ("Мадонна канцлера Ролена", очень подробно описывала). Для него он выполнил грандиозный алтарь для госпиталя в Дье "Страшный суд" - одно из знаковых своих произведений.



Бургундский канцлер Николя Ролен в "исполнении" Яна ван Эйка (слева, фрагмент "Мадонны Ролена") и Рогира ван дер Вейдена (справа, фрагмент полиптиха "Страшный суд").

Судя по скупым историческим фактам, не только в основной тематике картин Рогира ван дер Вейдена проявлялась его глубокая религиозность. Это был искренне набожный и благочестивый человек, щедрый жертвователь. Он регулярно передавал деньги в монастырь, где жил его сын, а также в христианский фонд Тер Кистен в Брюсселе. Рогир был членом братства Святого Креста, помимо денежных вкладов, делал и «живописные» дары храмам – я же говорю, просто зацепиться не за что! Хоть бы подрался с кем разок!



"Снятие с креста", 1460-е

В 1450 году Рогир побывал в Риме, скорее всего, это была поездка пилигримская. У художника недавно умерла дочь, возможно, он поехал в Италию, чтобы поклониться святыням, помолиться за усопшую и купить индульгенцию во искупление грехов. Естественно, он встречался с несколькими художниками и даже получил ряд заказов от итальянской знати. Немного изменился и стиль его живописи – Рогир был очень восприимчив ко всему новому.



Очень интересное колористическое решение этого "Распятия", 1460-е. Рогир использует контраст девственно белых неканонических  одежд и кроваво-красной ткани на заднем фоне. Еще интересная его "придумка": вздымыющиеся "крылья" повязки Христа, символизирующие скорое Воскресение и Вознесение.

Сегодня мы посмотрели несколько его работ, и кое-что я прокомментировала. Естественно, учитывая то, что сегодня Страстная пятница, тематика не веселая, другие его картины как-нибудь потом разберем.

И еще вам несколько работ последователей и "сообщников":


"Снятие с креста", Генуя. Копия


"Снятие с креста" 1490, копия.



Мастерская Вейдена, Алтарь Жанны Французской, 1450-70


Пьета (мастерская Рогира ван дер Вейдена), ок. 1464


Мастерская Рогира ван дер Вейдена, "Пьета", 1464



Последователь Рогира ван дер Вейдена "Распятие" 1510



Мастерская Рогира ван дер Вейдена, алтарь Сфорца, 1460


Интересная копия знаменитого "Снятия с креста" - с сохранившимися боковыми створками, в отличии от оригинала. Это алтарь Эдельхири неизвестного автора, 1443. Хранится в Лувене.


"Снятие с креста". Последователь Рогира ван дер Вейдена, Брюссель, 1470-е



Это немного не в тему - копия "Снятия с креста" Робера Кампена, но стиль тот же.


"Снятие с креста", художник круга Рогира ван дер Вейдена, 1460-е




"Снятие с креста", последователь Рогира ван дер Вейдена



Не расстраивайтесь - через пару дней все будет хорошо!

ПС. Фу-ух, я все-таки о нем написала!

Информацию беру в книгах, интернете, лекции dr. Vida Hull в ютубе.

Tags: Рогир ван дер Вейден, Северный ренессанс, нидерландские примитивы, разговоры об искусстве, ренессанс, художники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments