agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Черно-белые иконы стиля (и не совсем)


Сегодня у нас стиль Галины, Элины, Фаины и Янины. Не специально так подбирала, случайно совпало.


Продолжаем вспоминать о том, как одевались кинозвезды и другие знаменитые женщины. Сегодня у нас Галина Уланова, Янина Жеймо, Элина Быстрицкая и Фаина Раневская.


ГАЛИНА УЛАНОВА



Наталья Аринбасарова:
"Нам, девочкам, было интересно не только о чем она говорит, но и что на ней надето. Уланова очень хорошо одевалась - вещи были скромными, неброских пастельных расцветок, но отменного качества и элегантными. Она очень любила дамские сумочки, которых у нее набралась целая коллекция, были там и экземпляры от Гуччи - и это в советское время, когда многие и имени такого не слышали".



Наталья Аринбасарова:
"В тот день мы внимательно разглядывали каждую мелочь: короткий желтый свитер, черную твидовую юбку-«карандаш», элегантные кожаные туфли. Гостья произвела на всех нас настолько сильное впечатление, что наши ребята чуть не порвали ее модное пальто: они вырывали его друг у друга, потому что каждый хотел помочь Улановой одеться".



Альберт Кан (автор книги "Дни с Улановой"):
"Между репетициями и спектаклями в Сан-Франциско Уланова и ее муж Вадим Рындин — главный художник Большого театра — совершали вместе со мной и моей женой Риеттой прогулки по городу. И тут я видел другую Уланову. Она была похожа на веселую школьницу в воскресный день. Ее гибкую, стройную фигуру плотно облегали свитер и узкие брюки. Ветер играл ее мягкими волосами.

Восторг светился в ее глазах; с любопытством пробовала она съедобные дары моря, продававшиеся прямо на тротуарах Фишермен-Верфа; словно зачарованная бродила по тесным лавчонкам в закоулках Чайнатауна, добродушно подтрунивая над страстью мужа ко всевозможным безделушкам и сувенирам. Остановившись, чтобы погладить попавшегося ей на улице щенка, она заговорила о своем пуделе, которого прислала ей через редакцию газеты «Дейли Мейл» одна англичанка, назвавшая собаку «Большой» в честь гастролировавшего в Лондоне Большого театра".



Наталья Аринбасарова:
"До последних дней жизни у Галины Сергеевны была безупречная фигура, красивые стройные ноги, выразительные руки с тонкими изящными пальцами".



Театровед Татьяна Касаткина:
"Галина Уланова относилась к мехам идрагоценностям совершенно спокойно. Одевалась очень элегантно. Одежду покупала в основном за границей, куда ездила с гастролями сначала как балерина, потом как педагог".



Татьяна Касаткина:
"Думаю, и знаменитые модельеры дарили ей что-то, но афишировать это Галина Сергеевна не любила. А сама могла с легкостью отдать родным и знакомым шубу или какую-то красивую вещь из своего гардероба. Галина Сергеевна предпочитала французские духи. У нее в ванной всегда был флакончик с туалетной водой, который так и стоит там до сих пор.


Татьяна Касаткина:
"В квартире всегда идеальная чистота. Галина Сергеевна потихоньку сама в ней убиралась. А когда кто-то пытался помочь, отказывалась, так как чувствовала себя неловко. Большая часть антикварной мебели у Галины Сергеевны была из родительского дома. В том числе огромное зеркало. Из раритетов были интересные вещи, подаренные поклонниками ее таланта. Среди них картины, портсигар, когда-то принадлежавший Шаляпину".





Анна Ахматова:
„У каждой великой балерины было какое-то выдающееся качество, какой-то „дар природы“ — у одной редкая красота, у другой изумительные ноги, у третьей царственная осанка, у четвертой сверхъестественная неутомимость и сила. У Улановой не было ничего этого, она была скромной и незаметной Золушкой среди них, но как Золушка победила всех своих сестер, так и она поднялась на особую, недоступную остальным высоту“.



Алексей Симонов (о съемках документального фильма об Улановой):
"Я еще не упоминал, кажется, что Галина Сергеевна жила в той самой престижной Котельнической высотке генералов и народных артистов. Вышла Г. С. в черном репетиционном комбинезончике (как оказалось, взятом напрокат у Кати Максимовой). Спросила: сколько минут ее зарядки требуется для фильма? Комбинезончик на семидесятидвухлетней Улановой сидел как влитой".



Святослав Рихтер:
"Тихая, скромная, элегантная женщина, с редким тактом, воспитанная в ту эпоху, когда ценили дар и душевную красоту».



Константин Иванов:
"Маленькая, хрупкая женщина. Одевалась всегда красиво, со вкусом - верх изящества, изысканности. Всегда была на высоких каблуках. Она никогда не повышала голоса. Она понимала, что она великая".



Екатерина Карташева:
«Готовит… Галине Сергеевне за небольшую плату жена военного, имени которой я не знаю. Она готовит 1 раз в неделю одно и то же: фрикадельки, чаще всего с цветной капустой. Галина Сергеевна кладет фрикадельки в морозильник, а потом достает их по одной и разогревает. Стирает и гладит Галина Сергеевна сама. Есть стиральная машина – автомат, но она ей не пользуется, а стирает на руках».



Известный американский импресарио Сол Юрок:
"Уланова - самая непритязательная артистка из всех, с кем мне доводилось иметь дело».

Меха:





Шляпки:







ФАИНА РАНЕВСКАЯ


Со саршей сестрой Беллой (Фаина справа)

Одна из анекдотических истоий о Раневской:
Однажды Раневская ходила очень грустная – у нее украли жемчужное ожерелье. «Как оно выглядело?» – интересовались окружающие. «Как настоящее!» – сокрушалась актриса.



ЕЛЕНА КАМБУРОВА:
"Тогда, при первой встрече, Фаина Георгиевна заметила: «У вас такой же недостаток, как у меня. Нет, не нос, а скромность».



ЕЛЕНА КАМБУРОВА:
"Мне Фаина Георгиевна отдала разрезанное по швам платье, подаренное ей легендарной актрисой таировского Камерного театра Алисой Коонен. Оно было пошито для гастролей в Париже. Ткань очень красивая — серебристо-золотистая с матовым отливом. Правда, Фаина Георгиевна это платье не носила. Видимо, планировала перешить, поскольку распорола по швам, но дальше дело не пошло. Не ношу и я — оно для меня реликвия. Еще Фаина Георгиевна подарила горжетку из чернобурки — чтобы мне было зимой тепло. Правда, я ей тихонечко вернула ее".



СЕРГЕЙ ЮРСКИЙ:
"Никогда я не видел на ней драгоценностей.
Деньги текли у нее между пальцев, и она радовалась тому, что утекают. Свой псевдоним Фаина Георгиевна взяла из чеховского «Вишневого сада». И, надо сказать, в ней были некоторые черты героини этой пьесы. Не будучи ни барыней, ни богачкой, подобно чеховской Раневской, была почти расточительна в денежных тратах".




Валентин Савельев, парикмахер московской артистической элиты:
"Фаину Георгиевну я стриг и делал ей перманент. Ей меня порекомендовала артистка Театра юного зрителя Броня Захарова, дала телефон Раневской. Я позвонил, договорились на назначенное время встретиться у Фаины Георгиевны дома. Прихожу, а ее… нет. Вышел на улицу, вижу: Раневская с собачкой гуляет. Подошел и говорю: «Доброго здоровья, Фаина Георгиевна! Я Валентин — парикмахер». Она пристально на меня посмотрела: «Здравствуй! По голосу чувствую, что ты человек добрый, так что пойдем. Бери мою голову на растерзание!».

Ей не сложно было угодить. Она советовалась со мной, какую прическу лучше сделать. Тогда вошел в моду «венгерский венчик». Я и порекомендовал".



Фаина РАНЕВСКАЯ:
"Белую лисицу, ставшую грязной, я самостоятельно выкрасила чернилами. Высушив, решила украсить ею туалет, набросив лису на шею. Платье на мне было розовое, с претензией на элегантность. Когда я начала кокетливо беседовать с
партнером в комедии "Глухонемой (партнером моим был актер Ечменев), он, увидев черную шею, чуть не потерял сознание. Лисица на мне непрестанно линяла. Публика веселилась при виде моей черной шеи, а с премьершей театра, сидевшей в ложе, бывшим моим педагогом, случилось нечто вроде истерики...
(это была П.Л.Вульф)".




Одна из анекдотических истоий о Раневской:
"Раневская часто оставляла приоткрытой дверь на лестницу. Нанятая
недавно домашняя работница быстро поняла возникшие для нее у Раневской новые
возможности и унесла каракулевую шубу и вазочку из хрусталя, решив свалить все на
"открытую дверь". Обнаружив пропажу, Раневская известила "товарищей
милиционеров". Воровку накрыли с поличным у нее дома, нашли еще несколько
шуб и вазочек -- она не рассчитывала, что "интеллигенты заявят".

Фаина Георгиевна невзлюбила свою вернувшуюся блудную шубу. Решила ее
продать. Открыла шкаф в передней перед покупательницей, оттуда вылетела
моль. Раневская крикнула:
-- Ну что, сволочь, нажралась?
Продажа не состоялась".




Фаина Раневкая:

"В Москве можно выйти на улицу одетой, как бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение - это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная "скупость" - ибо в бедность никто не верит".



Сестра Белла (о пребывании в СССР):
"Ходилa вчерa по улице Горького, хотелa купить подaрок сестре. Ничего не нaшлa. Очередей я боюсь, a без них ничего купить невозможно. Хвaлю себя зa то, что предусмотрительно припрятaлa кое-что. Предстaвляю, кaк обрaдуется сестрa шелковому шaрфику. Любовь к ярким вещaм у нее с детствa".



Сестра Белла:
"Фаина говорила: "В нaшем возрaсте, милaя Беллa, не молодит ни одеждa, ни ее отсутствие. Нaдевaй что хочешь, кроме Нюркиного фaртукa, у нее привычкa в него сморкaться". Нюрa - это приходящaя прислугa. Сестрa хотелa подaрить ей духи (фиaлковые, отдaленно нaпоминaющие "Magie"), но Нюрa скaзaлa, что лучше дaть ей денег, потому что духи все рaвно выпьет муж".




Татьяна Бестаева:
"Фаина Георгиевна всегда обращала внимание на мой внешний вид. Однажды она заинтересовалась цветом моего лака для ногтей — это был «цикламен», этот цвет она обожала. Я ей раскрыла секрет, что покупаю сапожную краску в киосках со шнурками и потом перемешиваю ее с лаком, придавая ему глубокий оттенок и прочность. Фаина Георгиевна пришла от этой идеи в восторг, и с тех пор я ее всегда этим лаком снабжала. Кстати, не приведя руки в порядок, Раневская из дому не выходила. И у нее были очень красивые, тонкие пальцы…"



Фаина Раневская:
"Поняла, в чем мое несчастье - скорее поэт,  доморощенный философ, бытовая дура - не лажу с бытом! Деньги мешают - и когда их нет, и когда они есть... Вещи покупаю, чтобы их дарить. Одежду ношу старую, всегда неудачную. Урод я".



Виталий Вульф:
"Недолюбливая свою внешность, Раневская мало заботилась о своем внешнем виде - не было ни желания, ни средств. Одевалась во что попало, хотя чувствовался врожденный вкус. Очень любила шейные платки, шарфы, шляпы. У нее были очень красивые, ухоженные руки с тщательно отполированными ногтями. Она тщательно следила за прической м всегда, дае на сцене пользовалась хорошими французскими духами - пожалуй, это была единственная роскошь, в которой она себе не отказывала".



Збигнев Войцеховский (из книги о Раневской):
"После фильма "Мечта" Раневская сказочно, в ее понимании, разбогаела. Гонорар просто потряс ее своей величиной. И она тут же пустила большую часть его суммы на обновление своего гардероба. Ведь, по сути, у нее было-то всего то, что носила на себе. Она нашла прекрасную мастерицу-швею, и она пошила ей изумительный по тем временам наряд: костюм цвета бордо. А еще Раневская разыскала шляпу такого же цвета, сумку, туфли.

Она чувствовала себя подлиной женщиной, когда гуляла с подругой-актрисой, занятой с ней в одном фильме "Последний извозчик", по дивному Крещатику. Крещатик во все времена оствался собой - даже Советская власть и большевики не смогли вымести с  него подлиный дух свободы и артистизма".



Клавдия Пугачева:
"Она (Раневская) вдруг приходит в немыслимой шляпе и затевает такую игру: "Хочешь, я пройду в этой шляпе так, что ее никто не заметит?". И дейстивтельо, она преображалась, шляпа становилась совершенно органичной, все смотрели на Фаину, и никто не замечал шляпу. Или наоборот: "Хочешь, я пройду этими туфлями так, что все их заметят?". Обыкновенные туфли. Идет. Все начинают спрашивать: "Фаина Георгиевна, где вы достали такие туфли?!"



С Верой Марецкой и Юрием Завадским



Из книги Екатерины Мишаненковой:

"...Неудивительно, что, изображая Орлову, ехидная Раневская шутила: «Завтра спектакля не будет. В главной роли Орлова, а она не того оттенка перчатки из Лондона привезла. Придется за новыми лететь. Какой уж тут спектакль…»

Сама она, конечно, не могла похвастаться таким обилием нарядов и уж тем более полетами в Лондон, но все же гардероб у нее всегда был обширный. Еще в молодости, первый раз оставшись безработной актрисой, она спасалась тем, что распродавала свои наряды. В дальнейшем это стало у нее обычной практикой: пока деньги были, она приобретала одежду, когда денег не оставалось – продавала.

В дневнике Лидии Чуковской, который та вела в эвакуации, можно не раз встретить такие пассажи: «Ушла я от Софы отравленная. Там сидела Раневская (продает очередную шубу)». Или: «Мне грустно видеть на ногах Ахматовой три пары туфель Раневской, на плечах – платок, на голове – шляпу…»

Когда Раневская играла спекулянтку в спектакле «Шторм» Билль-Белоцерковского, журналисты ее спросили: «Откуда у вас такое умение торговать?» Она на это ответила: «У меня был опыт. Начиная с Керчи, Феодосии, Симферополя»".



Фаина Раневская:
"Моя внешность испортила мне личную жизнь".

Мне лично кажется, что в преклонном возрасте Фаина Георгиевна стала настоящей красавицей! Только пожилой.




ЯНИНА ЖЕЙМО



Дочь Янина Костричкина:
"Мама по цирковой привычке (на манеже ведь всегда нужны какие-то необычные, яркие, оригинальные костюмы) всегда очень хорошо одевалась. Умела подобрать вещи так, чтобы ни на кого не походить, - ее даже называли законодательницей мод. Очень любила шляпки, у нее была своя шляпница, которая делала головные уборы на заказ. И стоило маме придумать какой-нибудь новый фасон, как модницы его копировали. Обожала и кружевные воротнички, многие из которых шила сама. Она говорила, что правильно подобранный воротничок может украсить и освежить любой, даже очень скромный костюм".


(с дочерью и сыном)

Дочь Янина Костричкина:
"Во времена тотального дефицита маме удавалось из самых простых, дешевеньких тканей шить очень красивые платья. Между прочим, когда снимали «Золушку», на «Ленфильме» не осталось абсолютно ничего - все сгорело в «буржуйках» во время блокады. Вы бы видели, из какой ерунды шили платья дамам, танцующим на балу, - из старых занавесок, из крашеной марли, из протершихся от времени платьев. Более или менее приличный материал удалось раздобыть только на наряд самой Золушки. Но на киностудии работали замечательные мастера, они превращали эту ветошь в настоящие бальные платья. Таким же даром обладала и мама".




Евгений Шварц:
«Картина ("Золушка") появилась на экранах в апреле 1947 года. В июне того же года увидел на теневой стороне Невского у рыбного магазина Янечку. Жарко. Пыльно, около шести Невский полон прохожими. Янечка, маленькая, в большой соломенной шляпе, просвечивающей на солнце, в белом платье с кружевцами. Посреди разговора начинает оглядываться растерянно. И я замечаю в священном ужасе, что окружила нас толпа. И какая - тихая, добрая. Даже благоговейная. Существо из иного, праздничного мира вдруг оказалось тут, на улице. «Ножки, ножки какие», - простонала десятиклассница с учебниками, а подруга ее кивнула головой как зачарованная...»




Алла Владимирова:
"В отечественном кино были свои эталоны: Валентина Серова, Любовь Орлова, Людмила Целиковская, Татьяна Окуневская, Зоя Федорова. А еще - легендарная Янина Жеймо, Золушка из одноименного фильма. В светлом платье с осиной талией и пышной, многослойной юбкой она стала предвестницей моды на new-look, которую установил в Европе дизайнер-реформатор Кристиан Диор".


С сыном и третьим мужем Леоном Жанно

Надежда Кошеверова (режиссер):
«В сорок четвёртом году, возвращаясь из эвакуации, я встретила в Москве Жеймо. Она сидела в уголке — такая маленькая, растерянная… Я взглянула на неё и неожиданно предложила: „Яничка, вы должны сыграть Золушку…“ Она немного повеселела, и мы тут же отправились к Помещикову, который заведовал тогда Сценарным отделом в Комитете кинематографии. Возражений у него не было, он только спросил: „А кто напишет сценарий?“ И я, не задумываясь, выпалила: „Шварц“. Разумеется, никакой предварительной договорённости с Евгением Львовичем у меня не было, но, узнав о замысле, он тоже им загорелся. Сценарий писался специально для Жеймо».




Одна из немецких газет:
«Янина Жеймо так обаятельна и полна очарования, что мы охотно дали бы ей руку, чтобы она проводила нас в сказочную страну».




Александр Васильев (коллекционер, историк моды):
"Она была модницей. Читала польские журналы, снималась в Чехословакии и тратила немало денег на наряды. Всгда носила платформу, чтобы выглядеть повыше (рост актрисы - 148). У нее была очень модная шляпа от Эльзы Скиапарелли. В 1937 году Скиапарелли один раз приезжала в Россию и привезла немало вещей"



Александр Васильев (коллекционер, историк моды):
"Я встречался с ней в 1964 или 65 году, когда был ребенком, и смотрел на нее как на богиню. Она запомнилась мне очаровательной, а в общении скромной и даже застенчивой".


(у урны для голосования)

Дочь Янина Костричкина:
"Принимая очередное приглашение сыграть ребёнка, мама всегда проверяла, примут ли её дети за свою. Перед съёмками "Разбудите Леночку" она вырядилась в одежду своей 12-летней сестры и отправилась в парк играть с мальчишками в лапту. Пацаны не только поверили, что перед ними ровесница, но и… отмутузили её за несколько неудачных подач".



Евгений Шварц:
"Удивительно привлекательное существо Жеймо сделала десятую долю того, что могла бы. Должна бы. Все ее существо – туго натянутая струнка. И всегда верно настроенная. И всегда готовая играть".







ЭЛИНА БЫСТРИЦКАЯ




Элина Быстрицкая:
"Я лишь начинала свою студенческую жизнь, мне нужны были деньги на питание, хотелось приодеться, ибо правильно говорят: встречают по одежке. Актриса, даже начинающая, не должна позволять себе небрежно одеваться, потому что те, кто может ать ей работу, часто судят по первому впечатлению. Но тогда я просто не могла позволить себе одеваться модно. У меня были две-три блузки, сарафан и много бантиков".




На кинофестивалее в Венеции с Татьяной Самойловой




В Париже в 1955 году

Элина Быстрицкая:
"Когда меня приглашают принять участие в бильярдных турнирах, с удовольствием соглашаюсь. Несколько лет назад играла с Жириновским и победила. Он сказал: «Женщинам надо уступать». На что я ответила: «Да, конечно. Правильно! Мы всегда видим, как вы уступаете женщинам»".



Элина Быстрицкая:
"Мне смешно, когда говорят, что Быстрицкая сделала не одну пластическую операцию. Я посещаю Центр эстетической медицины. Несмотря на мой возраст, там мне помогают. Но пластику я не делала. Это все неправда".







Давид Шимановский, муж Тамары, подруги юности Элины:
"На время приемных экзаменов Элина поселилась у Тамары, пока не получила место в общежитии. Спустя несколько месяцев счастливая студентка, встретив ее и меня на улице, восторженно поведала о своих впечатлениях. А я любовался изящной красоткой с живыми глазками, тонким носиком и розовыми щечками. Одета она была скромно, но со вкусом и элегантно".









Элине Быстрицкой для роли Аксиньи необходимо было заметно поправиться, что актрисе удавалось с трудом. Кроме того, ее изящные, «городские» руки мало походили на сильные, привычные к тяжелому крестьянскому труду руки ее героини. Поэтому Быстрицкая перед съемкой эпизодов с ее участием занималась стиркой белья вручную и ходила с коромыслом на Дон за водой.




Рогнеда Яценко:
"Элина Быстрицкая, по свидетельству современников, одевалась лучше всех актрис в СССР. При этом лишь избранные знали откуда она достает самые модные заграничные наряды. Ходили упорные слухи о ее муже - то-ли генерале, то-ли личном помощнике Генсека... На самом, деле муж актрисы руководил отделом переводов в Министерстве внешней торговли и имел возможность часто выезжать заграницу. К тому же, будучи гораздо старше жены, он буквально боготворил Быстрицкую, не смея отказать ни в какой ее просьбе. Поэтому у Элины раньше всех других московских модниц появлялись новинки: джинсы, дубленки, модные сапоги..."



Сестра актрисы Софья Шегельман (проживает за границей):
"Муж - Николай Иванович Кузьминский (прожили 27 лет), работал в отделе переводов Министерства внешней торговли. Он был красивый человек, и интересный, и очень щедрый. Он с удовольствием дарил подарки. У него профессия, по которой он много ездил в разные страны. Всегда что-то красивое привозил, какие-то вкусности приносил".







Да-да, Элина Авраамовна многие наряды себе шила сама!



Элина Быстрицкая:
«В тапочках я хожу только дома. А на каблуках – всегда. Встаю утром, и прежде чем выйти на улицу, причешусь красиво, положу макияж, долго и придирчиво одеваюсь. Я даже мусор не могу вынести в халате. Есть какие-то вещи, которые прививались мне моими друзьями и коллегами. Когда я пришла в Малый театр, у нас в труппе были три актрисы, которые окончили Смольный институт. А у них – особая осанка, способ общения, в общем – способ жизни. На гастролях мы много говорили, и меня учила «женскому» Елена Николаевна Гоголева, у которой было строжайшее дворянское воспитание. Эти дамы играли в массовых сценах, в эпизодах. Но как они ходили! Как выглядели, боже мой!..»



Элина Быстрицкая:
«Свою личную жизнь я не хочу делать темой отдельного разговора; скажу лишь одно: я вышла замуж по любви. Поскольку ходило много легенд о том, за кого я вышла замуж, кем был мой муж, я вынуждена рассказать об этом подробнее. Николай Иванович работал в отделе переводов Министерства внешней торговли. Он был квалифицированным и эрудированным сотрудником. Когда Анастас Иванович Микоян ездил за рубеж, он брал его с собой переводчиком.

Через четыре дня после знакомства Николай Иванович сделал мне предложение, и я без колебаний приняла его. Я была свободна, он к этому времени разведен, так что помех для брака не имелось".




Элина Быстрицкая:
"Жилось мне в те годы трудно. На приличные туалеты зарплаты не хватало, а я не могла одеваться кое-как, небрежно и немодно. Убогость существования была настолько сильной, что порою руки опускались. После замужества стало легче. У Николая Ивановича был очень хороший вкус, и он иногда мне помогал. Из своих поездок за рубеж привозил какие-то модные вещи, и я могла появляться изысканно одетой".






Элина Быстрицкая:
"Однажды меня предупредили, что у меня хочет взять интервью известная журналистка Грация Ливи из итальянского журнала "Эпока". Она побывала на спектакле с моим участием, ее провели за кулисы ко мне в гримуборную, мы мило побеседовали, и я пригласила ее в гости.
С любопытством читала я перевод ее большой статьи, проиллюстрированной десятком фотографий. Статье был предпослан большой врез: "Элина Быстрицкая, артистка "Тихого Дона", своей популярностью затмила всех других актрис... Вы восхищаетесь ею в театре, но почти не узнаете, встречаясь на 9-м этаже серого здания. У нее нет дачи, нет автомобиля, она ездит в отпуск в коллективные дома отдыха, и ее одежда сшита из тканей, купленных в универсальных магазинах".




Элина Быстрицкая:

"Вот отрывок из статьи - мой, так сказать, собирательный "портрет" тех лет:

"Мы поднялись на 9-й этаж. Я позвонила, и в той женщине, которая открыла нам дверь, с трудом узнала Элину Быстрицкую: молодая, невысокая женщина, в серых чулках и серой юбке, с серебряными серьгами ушах, в маленьких черных домашних туфлях, отделанных мехом. С той Быстрицой, которую я встретила в гримуборной Малого театра, эта маленькая женщина не имела ничего общего.

Быстрицкая ввела нас в прихожую, но она была такая тесная, что нам пришлось наклонить голову, и, снимая пальто, мы старались не толкнуть друг друга; затем мы последовали за нею в комнатку размером не более девяти квадратных метро. У меня вдруг создалось впечатление, что я нахожусь в швейцарской большого загородного дома на окраине Милана: в одном из тех домов, где много зеркал и керамики, которые швейцар с любовью отчищает. Только здесь живет известная звезда, самая популярная артистка СССР".

Обидно? Но стоит ли обижаться, если это правда. И моя милая гостья с удивлением записывала в свой блокнот, что я все по дому делаю сама, что у меня нет пылесоса и стиральной машины. В театр езжу на городском транспорте, прическу и грим делаю своими руками и т.д. Она не скрывала удивления, что мой оклад в театре 250 рублей, а за участие в съемках мне платят 80 рублей в день".

Быстрицкую так задели слова журналистки об отсутствии автомобиля, что она сдала на права и за несколько лет насобирала денег на "Жигуленок". Даже шубу любимую продала!



Элина Быстрицкая:

"Если я сегодня в хорошей физической форме, — говорит Элина Быстрицкая, — это главным образом потому, что я начала серьезно относиться к физкультуре, вопросам питания и личной гигиены почти полвека назад, точнее, с двадцати восьми лет. И заметьте, что в те времена не было никаких фитнес-клубов, тренажеров, никаких гербалайфов или тайских таблеток. Про секреты красоты никто не говорил. Но уже тогда я поняла, что нельзя полагаться только на природу, что в огромной степени мы сами делаем себя.

Возможно, я в этом убедилась, глядя, как дисциплинируют себя балерины, гимнастки. Я не была ни балериной, ни гимнасткой, но понимала, что сцена и экран безжалостны к человеку. Все — от морщин до мешков под глазами, от лишних килограммов до сутулости — мешает профессии актрисы, мешает вообще любому человеку".



Элина Быстрицкая:
"Курить я бросила еще в 1976 году. Отказалась от алкоголя, питаюсь умеренно, уже много лет не ем ничего острого, жареного, соленого. Всю жизнь делаю зарядку. Живу по жесткому расписанию, не позволяю себе расслабляться".









Ну, вот такие дамы и их образы. Эпоха эта безвозвратно ушла, но женщина всегда оставалась и остается женщиной. Наши возможности и достатки во многом отличаются от тех лет, но все-таки у прекрасных див прошлого есть чему поучиться.

Спасибо за внимание!

Tags: кино, мода
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments