agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Высоко-Петровский монастырь в Москве


Боголюбский собор Высоко-Петровского монастыря. На переднем плане - усыпальница Нарышкиных
Первые православные монахи-подвижники вели жизнь суровую, исключительно аскетичную. Особенно тяжело было северным обителям. Питались репой с собственных огородиков (из нее даже квас варили), грубым хлебом из выращенных на монастырских наделах злаков. Из животной пищи в дозволенные дни ели рыбу, которую сами же и удили в реках. Читала как-то про одного настоятеля, который никогда не ел рыбу свежей, а доводил ее до весьма плачевного состояния – пока черви не заведутся - чтобы не впасть в грех чревоугодия. В некоторых обителях возле входа вешали специальную корзину, чтобы местные жители и паломники могли класть в нее подаяние – хлеб и прочую еду.



Высоко-Петровский монастырь на фотографии конца 19 века.

Так и жили – подаянием и иногда ремеслами. Жилищем монахов были темные холодные кельи, а первые монахи и вовсе жили в вырытых ими самостоятельно пещерах и землянках (На днях с корпоративной экскурсией я побывала в Киево-Печерской лавре, посетив Ближние пещеры. Я здесь, да и в Дальних пещерах, бывала и ранее, но очень давно. В этот раз на меня бывшие подземные жилища средневековых монахов произвели весьма гнетущее впечатление – низкие своды, теснота – а ведь сейчас сюда проведено электрическое освещение, а в прежние времена никакого света не было, кроме свечей и тусклого мерцания лампад. Так и хотелось побыстрее убежать из неуютных подземелий, а ведь монахи здесь проводили всю свою жизнь, здесь и умирали). При общежитийном укладе монахи должны были принимать пищу все вместе, по определенному расписанию. Есть у себя в келье и иметь припасы строго воспрещалось. Особо жесткими условия были в удаленных монастырях – здесь и с местными жителями бывали конфликты, в основном земельные, и разбойнички пошаливали.
Высоко-Петровский монастырь, расположенный совсем близко от княжьего града, вероятно, тоже начал свой путь от скромной немногочисленной обители и со временем стал «государевым богомольем».
Традиционно для монастырей выбирались красивые места, обычно на возвышенности рядом с водой – рекой или озером. Представить себе, как ранее выглядели окрестности Высоко-Петровского монастыря, достаточно сложно – ныне к стенам вплотную подступил город; от современных домов и построек прошлого и позапрошлого века его отделяют довольно узкие улицы. В свое время большевики монастырь вообще хотели снести полностью – производитель «опиума для народа» мешал бурному росту советской столицы. А когда-то, по легенде, первый настоятель монастыря святитель Петр, вызванный Иваном Калитой из Владимира, облюбовал для своей обители высокий лесистый берег реки Неглинной неподалеку от Кремля.
Казалось бы, как это может быть рядом – лесистый берег и Кремль – уму непостижимо! А ведь вся юная Москва тех времен умещалась на территории нынешнего Кремля, вокруг ее обступали непролазные леса. Даже в 15 веке монастырь был расположен на границе заселения города, за ним начиналось «всполье», на момент основания монастыря в начале 14 века это был даже не пригород. Когда-то в старину, по предположениям историков, местность эта называлась «Высокое» (или «Высоцкое») и находилось здесь небольшое сельцо.



Сергиевский храм

Построил, говорят, святитель Петр здесь небольшой деревянный храм во имя Петра и Павла (название «Петропавловский» применительно к монастырю иногда употреблялось до самого 18 века). Происходило это все предположительно 1314-1317 году. Есть еще версия, более поздняя, связанная с именем Ивана Калиты. Якобы было у него чудесное видение на этом месте во время охоты, вот он и решил построить на памятном месте монастырь, побуждаемый все тем же святителем Петром. Москва обязана Петру не только созданием Петровского монастыря, но и появлением Успенского собора в Кремле. Первую постройку этого храма Иван Калита начал именно после предсказания Петра: «Аще мене сыну послушаеши и храм пресвятой Богородицы воздвигнеши в своем граде, и сам прослаишися паче иных князей и сыновей и внуце твоих во всех роды и град сей славен будет во всех градах русских. И святители поживут в нем и взыдут руки его на плуща враг его и прославится Бог в нем. Еще же и мои кости в нем положены будут».



Фото 30-х годов. На заднем плане - Сергиев храм без куполов.

Петр вскорости скончался и позже был погребен в Успенском соборе, не дождавшись его освящения. Через годы при перестройке собора были обретены его святые мощи. К слову, Петр был почти мой земляк – родился на Волыни, а вот обитал долгое время в Киеве, поэтому называют его святителем Петром Киевским. В честь него монастырь и назвали – Петровский, или Высоко-Петровский – по древнему названию местности.



Колокольня Высоко-Петровского монастыря (Н.Сукоян, 1946)

В конце 14 века монастырь был разорен ханом Тохтамышем, все деревянные постройки были сожжены. Возродилась обитель волею князя Дмитрия Долгорукого. Потом еще много раз горела Москва, гибли люди и строения, пока не наступила эпоха каменного зодчества. Первый каменный храм в честь святителя Петра Митрополита был построен в самом конце 15 века. Во Время смуты монастырь опять разорили, теперь уже поляки. После их изгнания обитель впервые обнесли стеной.
Алексей Михайлович Романов, отец Петра Первого, вторым браком был женат на Наталье Нарышкиной. После рождения Петра, свекор царя, Кирилл Полуэктович, боярин рода небедного, но и не особо знатного, на радостях подарил зятю-царю свою расположенную рядом с монастырем усадьбу, а царь передарил ее монастырю, при этом его территория увеличилась вдвое.



Толгская церковь (слева) и колокольня

Монастырь был небеден, цари его любили, их пожертвования были весьма щедры, однако земель у него было маловато. Пожертвования делались деньгами и утварью. Еще Алексей Михайлович до рождения Петра в память о первой усопшей супруге Марии даровал монастырю постную триодь – это такая церковная книга. В 17 веке стал этот монастырь усыпальницей Нарышкиных – родственников матери Петра Первого Натальи Кирилловны. Здесь были погребены два ее брата – Иван и Афанасий, зверски убитые на глазах у десятилетнего Петра стрельцами во время бунта, подстрекаемого Милославскими. Вернее, убит был Афанасий и Артамон Матвеев, в Ивана разыскали на следующий день. Он не прятался, не пытался избежать смерти. Помолился боярин спокойно и сам вышел к убийцам. Здесь позже упокоился и отец царицы Кирилл Полуэктович.



Убийство боярина Афанасия Нарышкина

В описании 1875 года «Древние и другие замечательные предметы в Московском Высокопетровском монастыре» имеются данные о дарах вдовы одного из убиенных бояр: «Крест сребропозлащенный гладкий, с витою по краям обделкой, длиною 8 ½ верш. Распятие Господне с предстоящими, и голова адамова писаны по серебру краской с эмалью. В верхней части креста пять круглых, крестообразно расположенных, запон с изумрудами и яхонтами, в один ряд обнизанные мелким жемчугом, а средняя крупным… На рукоятке вырезано следующее: «В лето 7199 (1691), Генваря в 15 день, построен сей крест в Петровский монастырь, что словет Высокой, для поминовения души Боярина и Оружейничего Ивана Кирилловича Нарышкина. А построила жена ево Бояриня Прасковья Алексеевна Нарышкина». Весу в нем 1 ф. 36 зол (около 450 г)». Еще один крест от другой вдовы, уже позже: «1702 года приложила животворящий крест в Петровский монастырь вдова Малания Тимофеевна Нарышкина по боярине Матфее Филимоновиче Нарышкине», этот крест весил около килограмма. И еще несколько подобных подношений. В перечне подобных даров немало, есть подарки и от российских царей более позднего периода, Александра Первого, например.



Вид на колокольню с улицы

Дарителями были и бояре разных фамилий (Дубровские, Стрешневы и т.д.), и просто богатые горожане. Дарили наперстные и напрестольные кресты, сосуды, дарохранительницы, ризы и прочую драгоценную церковную утварь, иконы. В честь Дня рождения Петра Первого в монастырь был помещен образ Исаакия Далматского, написанный в 1690 году (Петру к тому моменту исполнилось 18 лет, он уже был полновластным самодержцем). Василий Васильевич Голицин, фаворит Софьи, как ни странно, тоже жертвовал монастырю несколько церковных предметов, хоть он и состоял в партии, враждебной Нарышкиным. По иронии судьбы после изгнания Софьи земли опального Голицина отошли монастырю.

Петра Первого некоторые священнослужители позже назовут Антихристом – обид у Церкви на Петра было немало, однако безбожником Петр не был. Он был, несомненно, человеком верующим, но не слишком религиозным. В своей переписке он часто с преклонением упоминает имя Бога, истово молится перед сражениями, крестит детей своих приближенных, карает атеистов-вольнодумцев (как-то даже несколько раз ударил палкой Татищева, неуважительно отзывавшегося о религии). Царю, однако, претили патриархальные многочасовые обряды, до смерти надоевшие еще в детстве, раздражала всеобъемлющая власть Церкви, ее неусыпный контроль над действиями и думами предыдущих царей, почти полная автономия от государства.



Стране нужны были деньги, казна была истощена войнами и бунтами, а прямо под носом у царя монастыри, обладающие вотчинным правом землевладения, владели несметными богатствами. Петр рвался к абсолютной власти, и сметал все, что стояло на его пути к достижению поставленной цели. Он резко ограничил власть Патриарха и возродил Монастырский приказ, контролировавший отныне «финансовые потоки» церкви. Петр запретил постригаться в монахи молодым людям. Теперь в монастырь могли уйти только пожилые и инвалиды. Тех, кто не достиг седин, насильно расстригали и отправляли в армию. Все эти действия привели к запустению и обеднению монастырей.

В юности же Петр вел себя вполне богобоязненно.



Петровский собор

В расцвете Высоко-Петровской обители, начавшемся в конце 17 века именно Петр сыграл большую роль. До его воцарения, при регентстве Софьи, царица Наталья Кирилловна с сыном находились в опале. Все «придворные» монастыри, патронируемые Софьей, не особо привечали опальное семейство. Высоко-Петровский же монастырь, где хоронили Нарышкиных, живущих по соседству, был самым подходящим духовным приютом для царицы и Петра. Будучи ребенком и подростком, Петр часто прибывал сюда для молитв, в монастыре для этого была даже обустроена специальная комната. Немного повзрослев, молодой Петр нередко баском пел здесь в церковном хоре (судя по всему, правитель вообще был довольно музыкален – он любил пение, умел петь «по крюкам» (по нотам), был неутомим в танце и со временем в совершенстве овладел мастерством барабанщика). Учитель Никита Зотов в свое время выучил царственного ученика нескольким церковным гимнам, Петр наизусть знал большие куски из Евангелия, ему был известен порядок служб; через много лет царь поражал современников тем, что мог во время церковной службы подлогу без запинки петь наравне с певчими.

Когда Петр избавился от зловредной сестрицы, на Высоко-Петровский монастырь посыпались блага, как из рога изобилия, и на тот момент царю было всего 17 лет. Царь в детстве и юности выглядел крупнее и старше на несколько лет своего реального возраста, да и взрослели молодцы в его времена раньше, но все-таки юн, совсем юн был Петр. Молодой царь еще долгое время находился под сильным влиянием царицы-матери, набожной, чтящей старину, хотя и не чуждой интересу к заграничным новинкам. Судя по скупым историческим данным, Наталья Кирилловна была женщина нрава крутого, хоть и сына любила безмерно. Петр не перечил ей до самой ее смерти, на момент которой царю исполнился 21 год. Даже невесту царю, как это водилось на Руси, подобрала мать, да и видимость приличий Петр в отношениях с нелюбимой женой ради матери пытался соблюдать до самой кончины Натальи Кирилловны. В 1690 году (Петру 18 лет) развернулось грандиозное строительство в Высоко-Петровском монастыре. К этому времени завершилось строительство Боголюбского храма, который стал усыпальницей Нарышкиных. Начато строительство трапезного храма во имя Сергия Радонежского – в честь спасения царя при бегстве «в одних портках» в Троице-Сергиеву лавру. Тогда же появились Святые врата и надвратная Покровская церковь. Примерно в это же время был построен длинный-предлинный каменный братский корпус.
Петр тогда был еще очень юн, первые два года своего царствования он вообще редко вмешивался в дела государственные, перепоручив это приближенным боярам, поэтому не исключено, что активное строительство в Высоко-Петровском монастыре начато не по его единоличной инициативе; похоже, первым и весьма настойчивым советчиком в этом вопросе была именно его мать. Повторюсь, тогда же монастырь получил голицинские земли, что позволило ему значительно обогатиться в скором времени. Процветание длилось всего лет десять, так как в 1701 году все тот же Петр начал воплощать в жизнь свою жесткую религиозную реформу. Правда, Высоко-Петровский монастырь пострадал менее других, однако и его не обошли перемены. Монахи же, однако, царя любили и ради него готовы были немного потерпеть.
Екатерине Второй тоже не давали покоя богатства Церкви. Она поступила с монастырями гораздо суровее, чем Петр – она секуляризировала их земли. Высоко-Петровский монастырь был отнесен ко Второму классу, ему оставили всего лишь 50 десятин земли. В это время в монастыре осталось всего 16 насельников.

Серьезный урон нанесли и без того обедневшей обители французы в 1812 году. В монастыре разместилось более 1000 кавалеристов! Они разграбили все, что можно и нельзя – даже богатые надгробия Нарышкиных стащили! В алтарь главного храма набили крючьев и развешивали на них мясо. В монастыре судили всех подозрительных лиц, обвиняемых в поджогах, у одной из стен их расстреливали и закапывали под колокольней. В 1929 году монастырь закрыли. В жилых помещениях разместили коммунальные квартиры. Здесь проживало около 600 человек! (фотографии разрухи можете посмотреть ЗДЕСЬ). В других зданиях разместились музей, какие-то цеха и артели. Во второй половине 30-х годов несколько священнослужителей были безвинно осуждены и расстреляны. В 1990-х годах монастырь вернули верующим, сюда опять пришли монахи.

Сейчас монастырь представляет собой странное зрелище – высокие старинные стены красного кирпича возвышаются над современным городом, словно древняя цитадель. Пройдя через арку Главных врат на территорию, попадаешь в заповедник тишины и покоя. Особенно остро это ощущается на контрасте улицы, оставшейся за спиной: Петровка – место шумное. Реконструкция и ремонт еще не закончены полностью, поэтому ощущения какие-то… «чемоданные» что-ли?

Территория Высоко-Петровского монастырь имеет форму четырехугольника, как и большинство старинных монастырей. Со времен первых палестинских лавр святых Феодосия Великого и Евфимия Великого именно такой план должен был иметь общежительный монастырь, эта традиция прижилась и на Руси. Это не простой обычай, а символическое назидание: в «Откровении святого Иоанна Богослова» есть описание небесного града Иерусалима, в котором будут жить спасенные души: имеет форму четырехугольную, «и длина его такая же, как и широта»; «он имеет большую и высокую стену», и «ворота, на все стороны света». Главный храм, который во всех монастырях ставили в центре, должен был, по образному сравнению «как некое око, взирающее на монастырь». В Высоко-Петровском главный храм, собор святого Петра, отвечает этому требованию как нельзя лучше. Это единственный столпный храм в Москве и один из немногих из тех, что сохранились в России.Архитектура его уникальна и необычна.


Зодчий, который строил его в 1514-1517 годах – Алевиз Фрязин (итальянец) Новый. В Москву он пришел из Крыма, где по заказу тамошнего хана строил Бахчисарайский дворец. Хан остался его работой очень доволен и даже снабдил зодчего рекомендательным письмом Василию Третьему. До сих пор в Бахчисарае сохранился резной портал работы Алевиза, подобный порталам Успенского собора, постоенного на месте старого им же. По настоящему зодчего звали Алоизо Ламберти де Монтаньяна, и родом он был из Флоренции. А «Новым» его нарекли, так как был еще и Старый Аловиз, тоже зодчий, выстроивший стены Кремля. Уже при Петре, когда монастырь активно строился, храм переделали – достроили округлую крытую галерею и растесали окна, придав ему «барочный вид» - ведь весь монастырь был выстроен в едином стиле – в стиле «нарышкинского» барокко. До недавнего времени считалось, что барочный собор был построен заново на месте разобранного аловизова, однако было доказано, что это и есть тот самый, старый храм работы знаменитого итальянца. Сейчас он восстановлен в прежнем, «итальянском» стиле. На меня небольшой красный собор-«карандаш» произвел сильное впечатление. Подобных построек я раньше не видела. Обычно главные храмы монастырей были намного большего размера, они не отапливались и поэтому назывались «холодными».



Чтобы молиться зимой, строили обычно маленький «теплый» храм, нередко совмещенный с трапезной. В Высоко-Петровском таким храмом стал Боголюбский. Это была первая постройка в монастыре, инициированная Петром Первым. Именно здесь были погребены несчастные Иван и Афанасий Нарышкины, растерзанные стрельцами. Храм переходит в трапезную, где монахи принимали пищу. А вот продукты хранить в монастыре положено в стороне от келий и храмов, дабы не искушать вечно полуголодных монахов. Кухня тоже обычно находится на некотором удалении.

К Боголюбскому храму примыкает небольшая постройка-усыпальница. За все время своего существования храм почти не перестраивался, а вот интерьеры его за время Советской власти пострадали сильно. Утварь была разграблена, уникальный иконостас практически уничтожен. Сохранились часть лепнины и росписей 18-19 веков, однако они требуют серьезной реставрации.


Есть здесь еще один храм, Сергиевский, он радует глаз своим нарядным видом и зелеными луковичками куполов. Я о нем уже писала выше – воздвигнут он в честь удачного побега Петра от стрельцов в Троице-Сергиеву лавру. Его черты немного схожи с Боголюбским храмом. Выстроили его на границе территории монастыря и бывшей усадьбы Нарышкина. При Советах здесь по очереди была библиотека, спортзал (!) и репетиционная база знаменитого танцевального ансамбля «Березка». Купола восстановили сравнительно недавно, раньше церковь стояла «обезглавленная», а вот интерьеры утеряны безвозвратно.
Еще один небольшой храм был выстроен уже после смерти Петра на средства его родственницы статс-дамы Н.А.Нарышкиной. Это церковь Толгской иконы Богоматери. Есть еще Петропавловский храм, он в самом нехорошем состоянии, требует серьезного ремонта.
Очень хороша колокольня монастыря! В любом монастыре она обязательна, так как колокольный звон сопровождает монахов всю жизнь. Звон колоколов сам воздух в монастыре делает святым.
А еще здесь очень хорошая книжная лавка. Мы даже купили пару занятных книг. Готовя этот рассказ, я нашла на сайте http://www.nasledie-rus.ru/gallery/pics/ex44-pictures.php?picture=4403 акварели конца 1940-х годов Николая Сукояна. Он запечатлел послевоенный облик монастыря. Посмотрите, мне, например, его работы понравились.
Tags: Москва, Романовы, монастыри
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment