agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Алтуфьево. Атрибут славянофильства


Начало ЗДЕСЬ




Продолжим рассказ об Алтуфьево.

Я обещала в первой части рассказать еще об одном хозяине усадьбы, связанном с Петром Первым. На самом деле, человек этот родился через много лет после смерти Петра и знать лично его никак не мог, однако счеты со знаменитым российским правителем у него были. Речь идет о Николае Арсеньевиче Жеребцове. Господин этот был похож даже не на двуликого Януса, а на многоликого. Кем только не довелось ему побыть за относительно короткую жизнь (1807-1868): и действительный статский советник, и скульптор-любитель, и инженер путей сообщений. Также обнаружила в Интернете информацию о том, что был он соучредителем пароходства «Меркурий», открытого в 1848 году в Самаре совместно с Валерием Валерьевичем Скрипицыным, и был «Меркурий» одним из трех крупнейших Волжских пароходств того времени (не путайте с пароходством рыбинских Жеребцовых)! И это еще не все «лики» Николая Жеребцова! Был он профессором Института Путей сообщений, писателем, публицистом, а еще – губернатором Вильненской губернии с 1844 по 1846 год. Еще несколько постов, которые он занимал:вице-директор Третьего департамента Министерства государственных имуществ и член вольного экономического общества. Собрав по крупицам информацию о Жеребцове, я могу привести его краткую биографию:



Герб Жеребцовых - предмет горости Николая Арсеньевича. Он при случае не забывал напоминать, что род его идет от боярина Федора Бяконта
           
             1807 – рождение

1844 – вице-директор Третьего департамента Министерства государственных имуществ

1844-1846  - губернатор Вильно

1848 – основание в Самаре пароходства «Меркурий»

1848 -   Написание «О распространении знаний в России»

1849  – покупка Алтуфьево

1851 – постройка нового усадебного дома в Алтуфьево (?)

1857  – вступление в Вольное экономическое общество

1858  – Пребывание в Париже с женой и племянницей

                   Написание «Истории цивилизации России»

1860 – Поезка зимой в Ниццу с больной племянницей и женой

1861 – разделение земель Алтуфьево на две части, одна из которых отдана крестьянам

1862 – Написание «Хозяйственных заметок об Англии и Шотландии»

            Написание «О двух современных экономических вопросах»

1868 – Н.А.Жеребцов умер, похоронен в Петербурге на Никольском кладбище.

 





Эти красные цветы, во множестве произрастающие в усадьбе, называются: "лихнис халцедонский", у меня такие есть на даче

А теперь подробнее. Прославился Жеребцов, конечно, не своей «многоликостью». Он принадлежал к славянофилам, что и отразил в своих работах. Правда, те, кто не знает французского языка, не смогут прочитать его основной труд «История цивилизации России» - он написан именно на французском языке во время пребывания Николая Арсеньевича в Париже; на русский язык книга никогда не переводилась. Не спешите обвинять Жеребцова в «непатриотичности» - он писал о России для иностранцев. Кроме того, большинство прогрессивных людей в России того времени свободно владели французским, поэтому прочитать опус Николая Арсеньевича для них не составляло труда. Владел французским и Николай Александрович Добролюбов, и произведение это он прочитал. Его так возмутила работа Жеребцова, что он написал целых две очень едкие критические статьи, в которых разносил несчастного славянофила в пух и прах. Одну из этих статей я прочитала и благодаря ей узнала, о чем же писал Жеребцов; ведь Добролюбов цитирует целые куски и отрывки из книги своего оппонента. Надо отдать должное критику – его литературный стиль очень меток и отточен, остроумие блистательно, наблюдение за игрой его ума доставляет удовольствие, хотя некоторые нападки и придирки мне все-таки показались немного мелочными, да что поделаешь – не зря ведь критиков многие недолюбливают. Кроме того, горячность критика можно объяснить его молодостью – ведь прожил-то он всего 25 лет.

            К славянофильским идеям я вернусь позже, а сейчас хочу обратить внимание на один факт, показавшийся мне интересным.

            Оказывается, племянницей Жеребцова была Надежда Павловна Нечаева (видимо, родная сестра Жеребцова была замужем за неким Павлом Нечаевым). Во время пребывания в Париже в дом Жеребцова, где он жил с женой и племянницей, посетил один молодой человек – Алексей Петрович Боголюбов, который приходился внуком самому Радищеву. Там он познакомился с Надеждой Павловной. При первой встрече он не обратил на нее внимания, найдя ее приятной, но не более. Эту встречу и самого Николая Арсеньевича он коротко описывает в своей книге «Записки моряка-художника»: « 1858, Париж. В числе русских людей проживал здесь Николай Арсентьевич Жеребцов - умный человек, когда-то инженер путей сообщения, товарищ министра Мельникова, богатый - не богатый, но тароватый (щедрый). Я часто бывал у него в доме и познакомился с будущею моею женою, девицей молоденькой, институткой, весьма миловидной». При следующей встрече Алексей Петрович наконец-то «разглядел» девушку: «В этот период времени я встретился в Париже снова с Надеждой Павловной Нечаевой у Н.А. Жеребцова, её дяди. Прежде я мало обращал внимания на молоденькую институтку ордена св. Екатерины. Но тут она мне очень приглянулась. Это не была красавица высокая, массивная, черноокая, но, напротив, миниатюрная девица с прекрасными умными глазами, русыми волосами и ртом невыразимой приятности. Чудный овал её лица высился над стройным пропорциональным корпусом. Все движения её были просты, не изысканны, но полны врождённой грации». И еще о любимой: «Столько было тонкого, обворожительного в её глазах и говоре без малейшего кокетства, что редко, кто знал её, не отдавал ей полную справедливость за её ум, миловидность и кротость».

            Были бы все эти излияния мало кому интересны, не стань впоследствии Алексей Петрович Боголюбов знаменитейшим русским художником, одним из лучших маринистов-баталистов, очень популярным во второй половине 19 века. Со временем в Саратове он основал музей имени своего деда Радищева, дружил со многими художниками, например, с Шишкиным и Верещагиным, был учителем рисования императрицы Марии Федоровны (поначалу, конечно, великой княгини).



Ворота усадьбы, судя по всему, возведены недавно

В Москве сохранился его особняк по адресу ул. Сущёвская, д. 14, в котором сейчас базируется Библиотека  искусств, носящая его имя.

           



А.П.Боголюбов с супругой Н.П.Боголюбовой (Нечаевой)

А тогда, судя по всему, он был не богат, скромен и сильно влюблен. Обвенчались молодые в Висбадене в 1859 и обосновались поначалу в Дюссельдорфе. Приятельские, а теперь уже и родственные отношения с Жеребцовыми продолжались. Боголюбов часто останавливался у них, бывая в Москве. А в 1864 году он побывал – угадайте, где? Читаем: «…Усердно работал над альбомом путешествия Наследника Цесаревича, который в марте представил Его Величеству в размере 250 рисунков всех тех местностей, которые мы посещали. Эту капитальную мою работу почти никто не видел, ибо она никогда не была выставлена, а так как я долго живу за границею, то многие русские люди думают, что я никогда не касался России в моих работах. … Осенью я её заканчивал в селе подмосковном Олтуфьево, у дяди моей жены Николая Арсентьевича Жеребцова, и тут впервые понял прелесть русской деревни».



Похоже, эта постройка - новодел

Так что, на стену усадьбы в Алтуфьево давно уже нужно повесить мемориальную табличку: «Здесь в 1864 году останавливался известный художник А.П.Боголюбов». В том же 1864 году у Боголюбовых родился сын Николай.

            Семейная идиллия Алексея Петровича продолжалась недолго. Надежда Павловна, судя по описаниям, заболела чахоткой после сильной простуды. Жеребцовы отвезли племянницу в Ниццу, а почти весь 1862 год больная провела в Италии, в Пизе, однако молодая женщина была обречена. Роды в 1864 году сильно подорвали ее и без того слабое здоровье. Боголюбов с горестью писал через много лет: «Но недолго я был счастлив! На балу-маскараде Надежда Павловна простудилась, захворала воспалением легких, которое и свело её в могилу через 5 лет». Через короткое время умер и маленький сын Николай, которому был всего годик. Да уж, без рифампицина в 19 веке жилось невесело… На момент смерти (1865 год) Надежде Павловне было всего 26 лет. Остались два ее чудных портрета: один работы И. П. Келера-Вилианди, другой – В.П.Верещагина.



Портрет Н.П.Боголюбовой работы В.П.Верещагина





Портрет Н.П.Боголюбовой работы И.П.Келлера-Вилианди

В год его смерти умер и цесаревич Николай Александрович, к которому художник был очень привязан; таким образом, бедный Алексей Петрович в один год потерял сразу трех близких людей. Это однако, уже совсем другая история. (фотография и портреты Н.П.Боголюбовой взяты на сайте Саратовского Радищевского музея http://www.radmuseumart.ru)

            А что же Николай Жеребцов? Погоревал и он, скорее всего, потеряв любимую племянницу (как я понимаю, своих детей у Жеребцовых не было). Сам он умер через пару лет, а имение перешло по наследству его вдове, которая вскоре его продала. В качестве памяти о Никлае Жеребцове сохранился странный дом и славянофильские записки на француском языке.

            Так кто же такие были славянофилы?

            Сама я смутно помнила что-то из курса истории – что-то скучное, где-то рядом находящееся с Герценым и революционными демократами. Помнилось смутно что-то про западнические «Философские письма» Чаадаева, в ответ на которые возникло движение славянофилов. Немного даже стыдно было, за свои поверхностные знания, когда я приступила к изучению вопроса. Представлялись бородатые дядьки в псевдо-русских кафтанах, заигрывающие с мужиками, говорящие архаичным языком и клянущие Петра Первого. Сама же я над таким своим представлением посмеивалась: вот же блондинка поверхностная! Сейчас начитаюсь всего и пойму, наконец, глубину идей славянофильства. Читать я начала, естественно, с Хомякова (попыталась, по крайней мере), затем пробежалась по Аксаковым, нашла пару статей о Дале и прочла критику статей Жеребцова Добролюбовым. И оказалось, … что я была почти права – это были действительно чудаковатые бородатые дядьки, ищущие посконную, сермяжную, домотканную, холщевую, кондовую правду и клянущие Петра. Вот тут-то Жеребцов оказался впереди планеты всей – он считал Петра недоразумением Российской истории, сбившим страну с ее истинного исторического пути. Без него, как утверждал Николай Арсеньевич, Россия гармонично развивалась бы во всем своем уникальном своеобразии в приятной изоляции, выполняя свою высокую историческую миссию. На мой взгляд, правда, весьма беглый, в писаниях славянофилов за высокопарным слогом довольно сложно углядеть рациональное зерно. А писать они любили – Хомяков, основатель движения, сокрушаясь о бедных мужичках-крестьянах, которым не дали завалить Европу хохломой, успел накропать целых 10 томов обстоятельнейшей абракадабры. Стиль его очень сильно отличается от добролюбовского, не могу сказать, что это захватывающее чтение. Идей сквозит несколько: Россия – самая россиистая Россия в мире, православие – мистическое знамя величия Руси, двигатель развития загадочной русской натуры и не менее загадочной ее истории, Петр – антихрист, европейцы – жалкие загнивающие извращенцы (оказывается, загнивать Европа начала не при Совке, а гораздо раньше; агония затянулась уже почти на два века). Очень много пафоса и возвеличивания и очень мало логики. Судя по ругани Добролюбова, идеи Жеребцова также не отличались глубиной и последовательностью. В чем только не обвиняет Николай Александрович Николая Арсеньевича: и в лицемерном высокомерии по отношении к народу, и в оскорблении Белинского, и в незнании истории (особенно возмущали его заявления, что Петр чуть ли не был создателем крепостного права), и преклонение перед породой, родовитостью, а особенно – в упоении при изучении собственной геральдики (а такой грешок водился за Николаем Арсеньевичем), и в ложном, отвлеченном толкование основ православия и т.д. Такие громы и молнии обрушились на голову Жеребцова; даже жалко немного почтеннейшего Николая Арсеньевича!

            "Грустный" северный фасад усадебного дома

Так что у славянофилов было много ошибок и предубеждений, однако они были модны и  популярны в свое время, число их было достаточно велико. Как всякая высокая идея, славянофильство нуждалось в яркой атрибутике. С этим тоже все было в порядке. Славянофилы первыми стали носить бороду, шокируя этим свет. Николай Первый, не любивший вольностей, ношение бороды лицам, находящимся на службе, запретил официально. Славянофилы сочли это чуть ли не политическим преследованием, а себя – жертвами репрессий. Правда, после Крымской войны бороды разрешили, а через какое-то время даже монархи стали носить бороды – начиная с Александра Третьего чуть ли не все великие князья были бородаты. Кроме бороды, славянофилы нередко рядились в кафтаны и прочее «русское» платье, принципиально не разговаривали на людях на иностранных языках.



Остатки регулярного парка

В плане славянофильской атрибутики первой была Екатерина Вторая – она задолго до распространения славянофильства ввела моду на русский народный наряд при дворе. Правда, наряд нередко обсыпался бриллиантами и расшивался золотом. Одно время Екатерина, всю свою жизнь говорившая на русском с едва заметным акцентом, ввела моду на чистую русскую речь, когда привычным иностранным словам спешно придумывали русские эквиваленты.



Церковь Воздвижения Креста Господнего красуется на гербе района Лианозова. А ведь относительно недавно она выглядела по-другому...

Свою «русскость» императрица подчеркивала нарочито, при всяком удобном случае стараясь доказать исключительность народа, которым она правила. Екатерина написала целый полемический труд «Антидот» в ответ на нападки на Россию и ее народ французского аббата Шаппа Д,Отроша, изложенные им в книге «Путешествие в Сибирь». Как остроумно заметил князь Вяземский: «Как странна наша участь! Русский силился сделать из нас немцев, немка хотела переделать нас в русских!». Именно при Екатерине вошел в придворную моду кокошник, в форме которого нередко делали монаршие диадемы. Подобные украшения нередко носят и сейчас представительницы королевских домов Европы. После Екатерины все русские императрицы иногда щеголяли в псевдо-народных костюмах. Известен знаменитый костюмированный бал 1903 года, где императорская чета и придворные были одеты в русское платье, особенно хороша была Зинаида Юсупова.

           




Николай Арсеньевич Жеребцов, как истинный славянофил, придавал атрибутике большое значение. Необычная архитектура дома в Алтуфьево связана именно с этим. В постройке использована деревянная резьба и стилизованные кокошники, имитирующие закомары узорочных храмов. Дом смотрится органично и свежо, так как он был возведен задолго до распространения «русского стиля» в архитектуре, когда многие шаблонные элементы переходили от постройки к постройке. Нет тут пока и изощренной изысканности северного русского модерна, созданного Шехтелем, Кекушевым и другими архитекторами начала 20 века. Как пишет Михаил Коробко, дом в Алтуфьево по своему уникален, подобных практически нет. Скорее всего, его за необычные формы здания мы должны быть благодарны увлечению славянофильскими идеями хозяина – энергичного и немного чудаковатого Николая Арсеньевича Жеребцова.

В качестве бонуса для любителей "а ля рюс" портреты сиятельных "славянофилок":







Tags: Москва, Петр Первый, Россия, усадьбы, храмы, художники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments