agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

  • Mood:

Крымская эпопея. Романовы в Дюльбере

Вылетая с сынулей из Киевского аэропорта Борисполь, я совершенно случайно встретила свою старую знакомую, бывшую коллегу Наташу. Она с семьей тоже летела в Симферополь.

-Отдыхать? – спросила я, поздоровавшись.
-Ну, да, отдыхать. На недельку, - ответила Наташа и добавила – В Дюльбер.

Какое же удивительное совпадение! Я ведь как раз собиралась посетить Дюльбер, но даже не представляла, как проникну на территорию санатория. А ведь я уже когда-то там бывала. В 2005 году семья моих друзей пригласила меня провести майские праздники в Крыму – у них был заказан трехместный двухкомнатный номер, одно место пустовало, вот они и любезно попросили меня составить им компанию. Отдыхать, как вы уже, наверное, догадались, нам предстояло в Дюльбере.



Для того, чтобы проникнуть на его территорию, мы проделали ритуал, которому нас научили в туристическом агентстве: на въезде предъявили охраннику путевки и произнесли магическую заученную фразу: «Мы - родственники Н.» (и назвали фамилию известного депутата). Санаторий сейчас принадлежит депутатам, и простые смертные с улицы не могут вот так запросто пройти через ажурные ворота Дюльбера. Ограниченным числом путевки продают и людям «со стороны», но их разбирают в мгновение ока. Наташа, например, бронировала их еще в феврале.

В мой первый приезд сюда, голова моя, помню, была забита множеством мелких проблем, казавшихся тогда вселенскими, и я меньше всего обращала внимание на окружающую меня архитектуру; мое увлечение архитектурными и историческими памятниками родилось намного позже. Мне и дела не было до прелестного дворца, который стоял по соседству с нашим высотным панельным корпусом, не помню я и парк, окружающий корпуса. Теперь же, готовясь к поездке в Крым, я горько сожалела, что не осталось даже фотографий, а надежды попасть на территорию закрытой здравницы нет практически никакой.


И тут такая счастливая оказия! Мы с Наташей обменялись телефонами, и я непременно обещалась быть в гости.
Третий день моих исследований я и решила посвятить Дюльберу – чудесному детищу крымского архитектора Краснова. Теперь самое время рассказать о нем. Родился Николай Петрович в крестьянской семье в деревне Хонятино под Коломной в 1864г. Он всей видимости, художественный дар был присущ ему еще с детства – уже в 12 лет он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Его дипломная работа была удостоена Большой Серебряной медали.


Николай Петрович Краснов                           

  Карьера архитектурного вундеркинда развивалась стремительно: уже в 24-летнем возрасте по ходатайству барона А.Л. Врангеля Краснова назначают главным архитектором города Ялты. Город тогда бурно развивался, приобретая статус всероссийского курорта, так что градостроителям было чем заняться. В этот период Краснов строит общественные здания: женскую и мужскую гимназии, здание горного клуба, Стахеевские торговые ряды, католический костел. Выполнял он и частные заказы: построил дом композитора Спендиарова, инженера Бертье-Делагарда, виллы «Чаир», «Ай-Тадор», «Харакс», уже знакомую нам виллу княгини Гагариной-Орбелиане в Кучук-Ламбате, дворец Юсупова в Кореизе, несколько дач в Симеизе – всего около 60 построек.

Работал Краснов и над постройкой Собора Александра Невского в Ялте: проект создал архитектор Теребенев, а Николай Петрович создал отделку храма, иконостас, эскизы росписей и сам руководил строительными работами. Входил Краснов и в правительственную комиссию по восстановлению Бахчисарайского дворца, председателем которой был Великий князь Петр Николаевич. Зенитом его творчества стал благородный и величественный Ливадийский дворец Николая Второго. Для постройки летней резиденции царя пригласили не какого-нибудь модного заграничного архитектора, а местного уроженца, талантливого и увлеченного мастера, Николая Петровича Краснова.

Он, как никто другой, чувствовал особенности местного рельефа и ландшафта, кроме того, Краснов учитывал особую сейсмическую обстановку в Крыму – все его творения невысоки и основательны. Его прежние работы поражают тонким художественным вкусом и разнообразием стилей, Ливадийский дворец же стал его лебединой песней, вершиной карьеры. Последней работой архитектора на родине стал военный госпиталь в Массандре, построенный по заказу императрицы Марии Федоровны.
Революционные события отразились на судьбе архитектора несчастным образом. Академик архитектуры, действительный статский советник, Архитектор Высочайшего двора, признанный и востребованный мастер, Николай Петрович Краснов разом потерял все. Оставив все свои сбережения, он покинул Россию в 1919г совершенно без средств к существованию.

Дворец Юсупова в Кореизе, построенный Красновым (фото из Интернета  http://krym.sarov.info/ludi/krasnov.html)                    

Вместе с женой Анной Михайловной 55-летний архитектор прибыл на Мальту на пароходе «Бермудиан», увозя с собой двух дочерей, зятя и внука.

Имение Харакс, построенное Красновым (фото из Интернета http://krym.sarov.info/ludi/krasnov.html )  

В своей иммигрантской анкете он указал, что хочет найти работу по специальности. Больно читать его наивный краткий ответ в графе «куда хочет ехать и когда»: «В Крым, когда будет спокойно». Этому его желанию никогда не суждено было сбыться.

С 1922 года Краснов поселился в Белграде. Здесь он вновь становится востребованным и модным. Его основным заказчиком становится сам король Александр Карагеоргиевич, дальний родственник Милицы Черногорской, бывшей хозяйки дворца в Дюльбере. Умер замечательный мастер в 1936 г. Очень жаль, что ему так и не удалось больше побывать на родине. Надеюсь, многочисленные гости Крыма, до сих пор любующиеся его творениями, не забудут имя этого человека, а его прекрасные постройки еще долгие века будут радовать глаз нашим потомкам.

Созвонившись с Наташей, я отправляюсь в Кореиз, где находится Дюльбер. Там же неподалеку мне нужно будет найти еще одно детище Краснова – дворец князя Юсупова. Где его искать, пока не представляю, буду спрашивать; как туда попасть – тоже не совсем ясно, сейчас он принадлежит СБУ, вход закрыт, но попытаться все же стоит.
Дворец Дюльбер Краснов построил в 1897г по заказу Великого Князя Петра Николаевича, двоюродного дяди Николая Ворого, внука Николая Первого, племянника Александра Второго, кузена Александра Третьего. Отцом Петра Николаевича был Николай Николаевич-старший, сын Николая Первого, Николай Николаевич был известен тем, что имел длительную связь с балериной Екатериной Гавриловной Числовой. («Палкина»).

Великий князь Петр Николаевич, хозяин Дюльбера                                    

Екатерина Гавриловна Числова

Эта смазливая блондиночка с блудливыми глазами прижила от князя пятерых детей. Законных же детей у князя было двое – Николай Николаевич-младший и Петр Николаевич. Я прочитала в одном из источников об одном скандале, произошедшим в семье Великого князя.

Николай Николаевич-старший, отец Петра Николаевича  

Александра Петровна, мать Петра Николаевича  
                                                                               
Николай Николаевич-младший, брат Петра Николаевича                                       

Мать князей, Александра Петровна, якобы была изгнана супругом в 1866 году, через два года после рождения младшего Петра. Николай Николаевич-старший обвиняет 28-летнюю жену в неверности, отнимает все драгоценности и запрещает видеться с детьми. Случай тем более странный, что по всем другим источникам Александра Петровна была женщиной тихой, скромной, некрасивой и исключительно набожной, о чем знали все приближенные. Ее даже считали немножечко юродивой – она вечно носилась с монахами, попами, не вылазила из больниц для бедных, мечтала уйти в монастырь (на старости лет все-таки ушла, организовав Покровский женский монастырь в Киеве, мимо которого я три года ездила на работу).


Мне не известно, насколько обоснованны были обвинения в неверности, выдвинутые мужем против княжны, однако император на всякий случай приказал ей временно удалиться «на воды» за границу; правда, через какое-то время ей позволили вернуться. Другие документы сообщают, что бегство из Петербурга – сознательный выбор самой Александры, она не могла больше терпеть многолетний «загул» мужа, кроме того, княжна сильно покалечилась при крушении кареты и не хотела быть обузой для близких. Вот в такой странной обстановке и росли Петр и Николай. Братья были разными, как небо и земля. Николай был очень энергичным и эмоциональным, сильным и подвижным. Он был огромного роста – особенно это забавно выглядит на фотографиях, где князь запечатлен рядом с низкорослым Николаем Вторым, в прессе его называли «исполин-Романов».

Николай Второй и Великий князь Николай Николаевич (справа от царя)                                               

Он получал удовольствие от военной службы и считал себя последователем отца, бравого вояки. Друзья и родственники вспоминали его как человека очень вспыльчивого и гневливого, иногда даже хамоватого. Он пытался активно учувствовать в политической жизни страны и влиять на Николая Второго, который очень прислушивался ко мнению дяди. И все-таки ему не хватало аналитических способностей, был Николай-младший человеком прямолинейным и немного поверхностным; однако современники уважительно отзывались о нем, особенно велик был его авторитет в армии.

Один из фасадов дворца                                                      

Своего царственного племянника он считал простофилей (здесь я с ним безоговорочно солидарна), и, говорят, втайне надеялся занять его место. Распутина Николай ненавидел, и долгое время пытался его опорочить любыми способами. Говорили о его причастности к убийству «старца». В молодости Николай-младший был женолюбом и в свое время наделал немало шуму в императорской семье, попросив соизволения у Александра Второго жениться на купчихе. Царь ответил ему, что уже породнился со многими королевскими и императорскими дворами Европы, а вот с Гостиным Двором породниться пока не довелось. Николаю, естественно было отказано. Николай Николаевич-младший «прохолостяковал» до пятидесяти лет, пока на одном из приемов не встретил сорокалетнюю Анастасию (Стану) Николаевну Лихтенбергскую, Принцессу Черногорскую.

Стана Черногорская, жена Николая Николаевича                                                      

  Черногорка была замужем за представителем дома Романовых, князем Георгием Максимильяновичем Романовским, герцогом Лихтенбергским, и в браке была несчастна – у ее мужа была официальная пассия-куртизанка в Париже. В памятный вечер первой встречи княгиня пела своим низким голосом под собственный аккомпанемент на гитаре, и Николай Николаевич был сражен на повал ее экзотической красотой. Брак они заключили намного позже, пройдя через пересуды света, развод Станы, ожидание разрешения от синода – Стана была сестра жены Петра Николаевича, родного брата Николая, такие браки не одобрялись церковью.

Для любимой женщины Николай построил рядом с Дюльбером, дворцом брата, имение «Чаир» (все с тем же Красновым), где был дивный сад с большим розарием, воспетым в известной песне. Детей у пары не было, но жили они вполне счастливо. Говорили, что тихая задумчивая Стана заметно смягчила буйный характер Николая Николаевича. Многие обвиняли именно Николая Николаевича в гибели империи – он как главнокомандующий нес ответственность за череду поражений русской армии в Первой мировой войне, кроме того, он проявил несвойственную ему мягкотелость во время революционных событий 1905г. Уже после гибели царской семьи, большинство русских иммигрантов все же признавали авторитет князя и считали Николая Николаевича единственным претендентом на царский престол, хотя титула наследника добивался и Великий князь Кирилл Владимирович.

Петр Николаевич был полной противоположностью брата. Кажется, он прослужил 10 лет в армии, только для того, чтобы не разочаровать родителей. С молодости Великий Князь страдал анемией и туберкулезом, был бледен и тщедушен. Слабое здоровье вынудило Петра Николаевича уйти в отставку и сменить климат. Спасаясь от обострений туберкулеза, долгие годы он провел в путешествиях по Магрибу и Египту, зарисовывая дворцы, мечети и обычные жилые постройки. Военный инженер по образованию, в армии он занимался фортификационными сооружениями, а позже увлекся «гражданской» архитектурой, в особенности его привлекали полюбившиеся восточные дворцы.

Милица Черногорская,жена Петра Николаевича                                         

Нрав у Петра был тихий, незлобивый. Общество он избегал, болтать не любил. Удивительно, как он решился сделать предложение 23-летней Милице Николаевне, сестре Станы. Их роскошная свадьба состоялась в 1889г. Странно, что «бешеный» Николай женился на скромнице Стане, а тихий Петр выбрал в жены огненную Милицу. А ведь оба брака были удачными и долгими…

Сестры Стана и Милица были двумя дочерьми из 11 детей короля черногорского Николы Первого (презабавный, кстати, дядька, посмотрите на фото). Этот правитель писал недурственные стихи на сербском языке, был очень артистичен и считался удачливым хитрым политиком.

Король Черногории Никола Первый                                                        

Король по-разному говорил о своих дочерях: то хвастался ими, называя «золотым запасом Монтенегро», то сокрушался, что иногда ему хочется утопить их в озере. Одна из сестер, Елена, впоследствии вышла замуж за итальянского короля. С Российским Двором Никола дружил и отправил трех сестер учиться в Смольный институт (Мария умерла сразу после окончания института). Девушки были усердны в учебе, получали хорошие оценки, Милице даже вручили Императорскую медаль за успехи в учебе. О них говорили, как о барышнях грамотных, даже заумных. Были они начитаны и образованы, но, как говорится, образование не дает воспитания и ума.

Самым большим увлечением сестер были оккультные науки, обоим был присущ безграничный мистицизм и вера во все необычное. Посты, паломничества, многочасовые молитвы были излюбленным времяпровождением черногорок. А еще магические книги, старинные трактаты и заклинания. Кстати, подобные настроения тогда бродили во всем высшем обществе.


Мода на потусторонний мир захлестнула салоны и гостиные. Россию наводнили разного рода предсказатели, медиумы, спириты и прочие аферисты. Все эти бездельники были желанными гостями в доме сестер. Охотно принимали они и юродивых, странников, знахарей, ведунов – нищих оборванцев, зарабатывающих себе на жизнь «прорицаниями» и «толкованиями». Когда первая из сестер, Милица «охмурила» Великого князя Петра Николаевича, начали говорить, что здесь не обошлось без колдовства, якобы черногорке помогали три мага, привезенных из-за границы. На самом деле, не увлечся черногорками было невозможно. Они были невысоки ростом, изящны, у обеих были черные вьющиеся волосы и необычные для россиян черт лица. Смуглые, гибкие, горбоносые, диковатые, обе черноглазые девицы вскружили головы практически всем молодым и не очень аристократам.


Историки приписывают их действиям по сближению с семьей Романовых и царским двором коварную планомерность и продуманность, преследующую честолюбивые цели, я же думаю, сестрицы действовали скорее импульсивно, просто стремясь нравиться и быть в гуще событий. Стана вышла замуж чуть позже, уже за другого представителя правящего дома, Георгия Максимильяновича, потомка Павла Первого. После развода с ним она не могла повторно выйти замуж, но пышные свадебные торжества, как у сестры, устраивать не полагалось. Стана и Николай обвенчались в 1907 году в Ялте. Сестры, перебравшись поближе к царской семье, теперь все время были вместе, всегда появляясь вдвоем и принимая общих гостей. Довольно быстро сестры сошлись с императрицей Александрой Федоровной, стали ее ближайшими подругами и наперсницами.

Александра Федоровна была очень одинока при дворе. Конечно, у нее был любимый муж, с которым она проводила много времени, но, по сути, кроме толстухи Анны Вырубовой, верной подруги, ей не с кем было поговорить, особенно на любимые ею, «божественные» темы.

Императрица Александра Федоровна                                               

В этом была и ее собственная вина: Алики (как ее называли родные), была не популярна ни при дворе, ни у подданных. Характер у нее был неустойчивый, нервический, она была религиозна до истеричности, большинство ее разговоров сводились к «высокому», мистическому; остальные аспекты жизни ее мало интересовали (эх, к плите бы ее со сковородками!). Немка по происхождению, как и многие (включая кровопийцу Гитлера) представители этого народа, она была сильно подвержена «мистическим» влияниям, это сближало ее и с царственным супругом, над чрезмерным мистицизмом которого за спиной посмеивался двор (говорят, подобные наклонности были и у Александра Первого).

Говорила Александра возвышенно до пафоса. С окружающими царица держалась холодно и отстраненно, видимость вежливости и участия поддерживалась формально - откуда взяться популярности? Посмотрите на фотографии царицы: она, несомненно, женщина очень привлекательная внешне. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы ее, на мой взгляд, не портили холодно сжатые тонкие губы и тревожный взгляд. Эта обреченность, нарочитая жертвенность, беспокойство во взгляде заметно еще в ее юношеских изображениях. И рядом – Николай с неумными, совершенно пустыми круглыми глазами. Куда могли привести Россию такие люди?... Сохранилось много фотографий – Александра и Николай в кругу семьи; кажется, что все здесь идеально.

Действительно, все и было «идеальным», оторванным от жизни. Очевидцы утверждали, что царские дочери, став уже девушками, проявляли исключительное простодушие и удивительную детскую наивность во многих вопросах. Воспитывались дети странно, словно им сознательно не давали взрослеть.


Правда, как мы знаем, окончательно повзрослеть им и не довелось. Жалко, конечно, бедняжек: такие ангельски-красивенькие дети… Детей жалко.

Столкнувшись со столь нелюбимыми царицей проблемами реальной жизни (долгое отсутствие наследника, затем его тяжелая болезнь сразу после рождения) Александра еще более впала в крайнюю степень набожности, доходящей до мракобесия. С одной стороны, это вполне можно объяснить отчаянием страдающей матери, с другой - ведь ее свекровь за свою жизнь потеряла всех своих сыновей, причем одного – в годовалом возрасте, множество родственников, в юности перед самой свадьбой умер ее жених (вначале Мария-Дагмара была помолвлена с братом Александра Третьего, Николаем, который умер от туберкулеза), относительно молодым схоронила мужа (49 лет), пережила иммиграцию и лишения, но не утратила твердости духа и не впала в крайности.

К слову, вдовствующая императрица не любила Александру, считая, что та оказывает дурное влияние на ее непутевого сына. Она и самого Николая считала не самым достойным из своих сыновей; извесно, что Мария Федоровна больше всех детей любила и уважала Великого князя Михаила Александровича (он в 1918 году был расстрелян большевиками на заброшенном заводе, его труп бросили в печь).

Милица с детьми                                                                  

Противоречия между «старшим» и «младшим» двором все усугублялись со временем. Придворные тоже разделились. Граф Витте, к примеру, был ближе ко двору старой императрицы. Он ехидно писал: «Николай женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей Его в руки, что было не трудно при Его безвольности. Таким образом, Императрица не только не уравновесила Его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила, и Ее ненормальность начала отражаться в ненормальности некоторых действий Ее Августейшего супруга». Да… Алекс и Ники, взрослые дети, заигрались в свои таинственные игры, не заметив, как жизнь подошла к концу.

Конечно, в таких условиях Александра Федоровна искала единомышленников и приближенных, она и нашла их в лице сестер-черногорок. Милица и Стана (особенно первая) быстро нашли путь к сердцу государыни. Они, по воспоминаниям окружающих, были открытые и простодушные дамы, эмоциональные и восторженные, бурно восхищающиеся всем, что делала царица. Императрица любила таких – при дворе подобных людей было очень немного, общепринятой была ровная сдержанная манера общения. Сестры заботились об Александре Федоровне, первыми сообщали ей все новости и сплетни, ухаживали, когда она хворала. Вскоре императрица практически не отпускала от себя новых подруг. Великие княжны прибрели огромное влияние при дворе.


Милица активно вмешивалась во все дела, которые творились вокруг нее, и даже в политические. Она позволяла себе резкие высказывания, хлопотала и отстаивала интересы множества своих балканских родственников-просителей. Как вспоминал Великий князь Александр Михайлович, во время приема во дворце президента Французской республики Пуанкаре в 1914 году Милица Николаевна самым нетактичным образом прилюдно заявила, что ненавидит Австро-Венгрию и радуется предстоящей войне. Самому царю пришлось сделать ей строгое замечание. Сестры тратили огромные деньги на все свои безумные затеи, интриговали без устали, сплетничали. Тот же Витте писал, что сделали черногорки для России много зла.

Они исправно поставляли ко двору всяческих «кудесников», которые обычно толпились в усадьбе Знаменка под Петербургом, принадлежащей Милице и Петру Николаевичу. Поначалу Милица притащила во дворец французского шарлатана-гипнотезера Филиппа Низье-Воше, бывшего мясника из Лиона, якобы вылечившего одного из ее четверых детей, сына Романа, от приступов падучей. Аферист задержался при дворе недолго – специальное расследование подтвердило, что он окончил всего три курса на факультете медицины и на родине у него нелады с полицией. Дружила Милица и с признанным позже святым Иоанном Крондштадским. Затем сестры познакомили царицу с неким доктором Энкосом, общавшимся с духами. Его сменил юродивый Митя, бессвязно выкрикивающий всякую ерунду, в которой суеверные дамы силились расслышать предсказания.


Потом Милица привела четырех слепых монахинь. Все эти «деятели» приходили и уходили, быстро разочаровывая царицу, но один из них остался. Надолго, почти до конца… В 1905 году Милица Николаевна представила царю и царице «святого старца», «провидца» Григория Распутина. Это был крестьянин из Тобольской губернии, носивший ранее фамилию Новых, неопрятный и практически безграмотный, но уже обретший известность в кругу некоторых экзальтированных аристократок. Дальнейшая история взаимоотношений Распутина с царской семьей и их окружением, вам, думаю известна. Скажу только, что с ростом влияния на царицу Распутина, ее отношения с черногорками постепенно сошли на нет, она постепенно отдалялась от сестер.

Естественно, они не могли простить «старцу», которого сами же и представили царице, того, что он стал виной охлаждения Александры Федоровны. Теперь они начали интриговать и доносить на него, «накручивая» при этом мужей. Петр Николаевич снисходительно относился к бредням супруги. Во-первых, он был застенчивым и мягким человеком, во всем уступавшим жене, во-вторых, он считал, что все ее суеверия и поиски «кудесников» происходят от желания вылечить эпилепсию сына.

Я немного увлеклась, описывая сложные отношения в семействе Романовых. Клан их к моменту революции был огромен, со времен Павла Первого цари повадились плодить многочисленные потомства, как австралийские кролики. Их же отпрыски старались не отставать от родителей, рожая все новых и новых князей и цесаревичей. К началу Первой мировой войны количество членов императорской фамилии переваливало за 60, и это не считая герцогов Лихтенбергских.

Великие княжны Ксения и Ольга                                          

Я потратила полдня на изучение генеалогического дерева семьи, для того, чтобы разобраться в этих бесчисленных Великих Князьях, их детях и внуках. История царственной фамилии – отдельная тема для разговора, довольно интересная и отнюдь не краткая. Браки, разводы, скандалы, загадочные смерти, двоеженство, адюльтеры и мезальянсы, слухи и интриги – чего тут только нет. Все, как у людей… Про что это я? Ах, да! Дюльбер.


Продолжение ЗДЕСЬ
Tags: Дюльбер, Краснов, Крым, Романовы, дворцы, парки
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments