agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Зодчие (3)



Часть 1
Часть 2


III

В солнечный полдень 15 марта 1468 года мимо лесов, окружающих перестраиваемый собор Святого Марка-Апостола, пронесли два паланкина. Изможденные носильщики, приседающие под тяжестью своей ноши, остановились возле парадного входа массивного трехэтажного палаццо папы-понтифика Павла Второго. Слуги помогли выйти из паланкинов грузному священнослужителю преклонных лет и полной девушке, которая накинула на голову капюшон прежде, чем  лучи весеннего солнца коснулись ее лица. Пара прошла в резиденцию святейшего папы. Это был кардинал Виссарион Никейский и его воспитанница, дочь умершего Морейского деспота Фомы Палеолога, Зоя.

В передней их встретил секретарь папы, сухопарый человек неопределенных лет с постным лицом скопца. Здесь пару разделили, кардинала повели во внутренний дворик, а девушку передали прехорошенькой востроглазой служанке, которая препроводила ее на второй этаж в одну из роскошных комнат дворца. Здесь Зою оставили одну. Она подошла к окну, оперлась о широкий мраморный подоконник и стала безучастно наблюдать, как монашки в монастыре Марии Арачели под лучами ласкового солнца развешивают на спинках скамей перины, отсыревшие в прохладных кельях. Широкая пыльная площадь перед палаццо была залита золотистым сиянием. Зоин взгляд невольно отвлекся от монашек и скользнул по лоснящимся спинам полуголых рабочих, укладывающих булыжники в новую мостовую – папу несколько лет назад обуял строительный запал, он перестраивал все вокруг своего недавно возведенного палаццо.

Тем временем кардинал Виссарион во внутреннем дворике дворца кланялся понтифику. Тот ждал его, сидя в резном коротконогом кресле с парчовой обивкой, под ногами его приютилась бархатная подушечка. Рядом стояла небольшая кованая тренога с подносом со сладостями, без которых папа не мог обходиться и часа.

Пятидесятилетний Павел был необъятно тучен. Округлые щеки его нависали над раззолоченным воротником красной моцетты (1), некрасиво оттягивая книзу складки у крыльев носа и наружные уголки заплывших глаз. Это придавало его одутловатому лицу плаксивое выражение. Несмотря на прохладу дворика, на лбу его проступали мутные капли пота, тяжелое дыхание папы было слышно на расстоянии. Павлу было жарко, он снял камауро (2) и держал его на пухлых коленях. Понтифик машинально перебирал пухлыми пальцами, густо унизанными сверкающими перстнями – всем была известна его страсть к каменьям. Поговаривали, что в своем дворце он держит целые россыпи яхонтов (3), смарагдов (4) и алмазов всех возможных оттенков, свои сокровища он даже иногда показывает особо доверенным гостям.

Виссарион в глубине своей целомудренной души осуждал первосвященника за его чревоугодие, тягу к роскоши и сластолюбие, непростительные для Патриарха Римской церкви. Однако понтифик был на удивление для своей тучности энергичен и скор, неплохо образован, хоть латынь так и не осилил, любил все новое, красивое и утонченное. Помимо любви к камням, он был страстным собирателем древностей, монет и резных камей. Он, как и сам Виссарион, ненавидел всем сердцем оттоманов и мечтал изгнать турок из Константинополя; стремление это роднило и примиряло его с Виссарионом.

- Желаю здравствовать, святой отец! – почтительно склонил косматую голову Виссарион. Он носил красную кардинальскую мантию, но упорствовал в своем нежелании расставаться с  бородой. Когда-то эта его борода, иссиня-черная, с частой проседью, стоила Виссариону папского престола. Его уже практически избрали, однако недруги восстали против такого выбора, укоряя грека в еретических склонностях – годится ли, чтобы папой стал вчерашний еретик (5), который кичится своим греческим происхождением и упрямо не желает отказываться от варварских привычек, подобных ношению бороды?!

-Пребудет с тобой Бог, сын мой, - голос папы, на удивление молодой и бодрый, никак не вязался с его нездоровым обликом,  - Давно не имел радости перемолвится с тобой добрым братским словом.

-Надеюсь, ты в добром здравии и расположении духа.

-Слава Богу, слава Богу, хотя труды мои неустанные и молитвенные бдения не умножают моих лет и бодрости, - вздохнул папа.

«Скорее, не умножают их обжорство и любострастие!» - брезгливо подумал про себя кардинал.

Папа с гордостью протянул Виссариону пухлый том в коричневом кожаном переплете. Тот принял книгу и принялся с любопытством перебирать страницы. Это были «Божественные установления» Лактанция. На первый взгляд, самая обычная книга – аккуратные завитки букв, узорчатые заглавные буквицы, все выписано добротно и аккуратно. Чем дальше, однако, Виссарион рассматривал этот витиеватый текст, тем более явно он испытывал смутное беспокойство, ощущение чего-то непривычного. Он вопросительно глянул на Павла.

-Печатная, - подсказал папа. – Это работа немцев Паннарца и Свейнхейма(6).

Виссарион тут же вспомнил, что уже видел подобные книги, когда-то ему показывали «Донаты» и кенигсбергский «Календарь». Священник стал с жадным любопытством всматриваться в буквы, пытаясь уловить самые мелкие детали.

______________________________________________________________________________________

(1)    моцетта – короткая накидка, элемент папского облачения

(2)    камауро – папская шапка-колпак для ношения в холодную погоду

(3)    яхонт – рубин

(4)    смарагд – изумруд

(5)    бывший еретик – Виссарион изначально был крещен в греческом православии, веру сменил на Ферраро-Флорентийском соборе, за что ему был пожалован сан кардинала

(6) Арнольд Паннарц и Конрад Свейнхейм – первые книгопечатники в Италии

 

Теперь стало заметно, что буквы и строки идеально ровны, вокруг них при самом близком рассмотрении можно заметить легкий ареол из тончайших ворсинок и точечек; текст казался чуть менее выпуклым и сочным, чем в рукописных вариантах. При всем этом отличить шрифт «Установлений» от рукописного можно было только при самом внимательном изучении, непосвященный вряд ли уловил бы разницу.

-Книга из Германии? – спросил Виссарион.

-В том-то и дело, что нет! – лицо папы светилось торжеством. – Книгу напечатали здесь, в Субьако (1). Названные немцы уже два года работали в своей типографии у бенедиктинцев, прибыв по приглашению Торквемады (2). А недавно моим повелением они перебрались в Рим вместе со своими хитроумными инструментами, теперь они станут трудиться на благо престола святого Петра. Оба печатника духовного звания, один из них родом из Праги, другой – из-под Майнца, они ученики самого первопечатника Гуттенберга, который, как мне донесли, скончался совсем недавно.

-Всегда считал, что это новое ремесло – благое дело. Рукописные книги дороги, написание их требует много времени и трудов, а ведь это препятствует распространению слова Божьего.

- Посмотри, однако, на это и с другой стороны. Не все так благостно, как кажется на первый взгляд. Ведь печатать можно и не только Божьи книги. Слово крамольное и еретическое теперь тоже будет иметь меньше преград.

- Ты прав, мне сразу это не пришло в голову.

Павел самодовольно задрал жирный подбородок, явно гордясь своей прозорливостью.

- Но теперь, когда единственная местная типография здесь, в Ватикане, я лично смогу надзирать за тем, что выходит из мастерской печатников. Конечно, я лично не буду перечитывать каждую страницу, эти будет заниматься брат де Бусси.

-Сдается мне, отец мой, что у нас не получится долгое время внимательно следить за книгопечатанием. – осторожно заметил Виссарион. - Думаю, типография твоих немцев недолго будет оставаться единственной, печатные книги неизбежно распространятся широко.

-Сомневаюсь, сын мой, - едко ответил папа, - Что изделия печатников заменят когда-нибудь книги рукописные. Ведь текст, писанный рукой, которой водит сам Господь, невозможно сравнивать с текстом, отпечатанным дьявольским механизмом, это равносильно попытке сравнить золотой дукат с фальшивым. Рукописные книги прекрасны, как живописные полотна, их приятно держать в руках, при чтении их душа преисполняется почтением и благоговением, печатные же – вульгарны и грубы. Глаз человека искушенного мгновенно отличит подлинное искусство от грубой подделки.

Виссарион опять усмехнулся про себя – Павел с видом знатока рассуждал о чтении, однако с трудом мог разобрать текст, писанный латынью; немудрено, что проверять тексты он приставил другого человека.

- Да и посуди сам, - продолжал понтифик, - кому как не нам, слугам Господним, нужны книги? Мы прибегаем к помощи печатников лишь для того, чтобы сделать их изделия послушным инструментом, помогающим проливать свет Божественной истины быстро, широко и обильно. Я не вижу другой цели для чтения. И вряд ли еретикам и крамольникам удастся нас в этом одолеть, у ереси всегда меньше шансов, чем у истинной веры.

Виссарион мог бы продолжать спор с понтификом, но не стал вступать в долгий диспут со светящимся самодовольством папой. Чтобы сменить тему, он спросил:

-А как обстоят дела в Чехии? Что доносят гонцы?

Папа поморщился:

-У проклятого Йиржи Подебрадского (3) сильное войско и много сторонников. Война с Матиашем Хуньяди только началась, но, похоже, она продлиться долго. Мы намерены встать на сторону короля венгерского, хоть на земли Моравии сейчас претендуют другие преданные сыны римской церкви – король польский Казимир и Фридрих Габсбург. Меня огорчает, что сии достойные властители не могут объединиться, чтобы примерно наказать еретика Подебрадского.

- Слышал, Йиржи искал твоей помощи, чтобы объединиться в крестовом походе против турок.

- Я не стану пользоваться услугами одного безбожника в борьбе против другого. Надеюсь, в этом правом деле найдутся другие помощники, - самоуверенный запал папы явно истощился, на лице его отражалась растерянность и досада.

-Но ведь переговоры с Венецией затягиваются, Флоренция настроена враждебно, а король франков явно колеблется…

Павел озабоченно молчал.

-Возможно, - тихо предположил Виссарион, - помощь нужно искать на Востоке?

-Монгольский хан? – удивленно спросил папа.

-…Или московский князь! – подсказал Виссарион.

 

_______________________________________________________________________________________

(1)    Субьако – небольшой город неподалеку от Рима, в котором в средние века находился бернардинский монастырь

(2)    Хуан де Торквемада – настоятель бернардинского монастыря в Субьако

(3)    Йиржи из Подебрад – король Чехии, умеренный гусит по вероисповеданию

(4)    Матиаш Хуньяди (Матвей Корвин) – король Венгрии

 - Зоя Палеолог… - продолжал он.

- Ах, мы совсем отвлеклись от цели твоего визита! – папа оживился и нетерпеливо потер ладони. - Ты привез ее с собой?

- Да, она смиренно ожидает в одной из твоих комнат.

- Давно я не видел твою подопечную. В последний раз, когда мне довелось с ней встречаться, еще будучи кардиналом, она была совсем дитя.

-Увы, отче, сейчас это уже отнюдь не дитя.

- Знаю, знаю. Девицу эту словно преследует рок – первый жених ее не дожил до свадьбы, а сейчас она, похоже, не такой уж лакомый кусочек – герцог Мантуанский Федериго и король Кипрский от руки ее отказались. Неужто она так дурна собой? Девочкой она была премилой, разве что слишком черна.

- …Как и все мои соотечественницы, - улыбнулся кардинал. - Ты сможешь сам увидеть ее в скором времени. На мой взгляд, она  самая обычная девушка; не красавица, конечно, однако в ее внешности и отталкивающего ничего нет. Боюсь, никто не хочет связываться с бесприданной сиротой, у которой нет ни земель, ни влиятельных родственников…

-…Ни сияющей юности! – папа ухмыльнулся. – Еще немного, и на руках у нас останется унылая старуха. Умна она? Прилежна?

- Она весьма недурно вышивает, но, к  сожалению, отец мой, я вынужден признать, что девица с гораздо большим рвением увлекается нарядами и украшениями, чем науками.

- Мой скромный кошелек ощутил это. Ее содержание обходится нам немалых денег каждый год. Голова святого Андрея стоит нам недешево! (1) Что же нам с ней делать? Не отправлять же в монастырь родственницу последнее византийского императора? Ведь сейчас уже в монахинях пребывает овдовевшая сестра ее. Мы обещали их несчастному отцу позаботиться о сиротах, однако невозможно же держать Зою в твоем доме до самой старости.

- Вот об этом я и хотел поговорить с тобой. Недавно из Московии приехал один человек, грек, достойный брат Киприан, старинный мой знакомый. Мы имели с ним долгую беседу, и он много рассказал о сей чудной стране.

- Московия – собственность монгольського хана?

- Не совсем так, мой господин. Монголы сейчас не так сильны, как ранее, их государство тает и распадается на мелкие уделы, как сырая глина под дождем. Московский князь хитер и честолюбив до крайности. У московита сильное войско, закаленное во многих баталиях, в советниках у него старые мудрые мужи, опытные в придворных интригах и деле военном. Владетели соседних княжеств один за одним смиренно преклоняют главы свои пред ним, становясь послушными вассалами. Думаю, на севере медленно зреет страшная сила, которая вскоре всем даст о себе знать. И, самое главное, - князь Иван овдовел в прошлом году.

Папа, наконец, понял, куда клонит Виссарион.

- Еретики, - поморщился он.

- Отец мой, я сам – живой пример того, как мудрая католическая церковь из самого закоренелого еретика делает наивернейшего своего союзника, - при этих словах Виссарион церемонно поклонился.

Папа задумался.

- Враждуют ли московиты с турками? – спросил он, машинально отправляя в рот кусочек янтарной карамели.

- Пока нет отец мой, Ивану и без того хватает внешних и внутренних врагов, однако, все может измениться. После брака с Зоей  он может возыметь интерес к освобождению Константинополя, как наследник своей жены, и это наш труд внушить ему сии честолюбивые мысли. Мы пообещаем ему всяческую помощь. К примеру, Москва недавно проводила переговоры с несколькими восточными правителями о закупке пороха, но пока не получила согласия. Ты можешь предложить ему любое оружие и порох, которым мы изобильно богаты благодаря венецианским квасцам. Ведь все это понадобиться ему в случае, если в лице князя мы приобретем союзника в борьбе с оттоманами. К слову, уже сейчас при дворе московского князя работают оружейниками несколько наших соотечественников, которым сей властитель милостиво выказывает свое покровительство. Московит живо интересуется военным делом, строительством укреплений и литьем пушек.

- Возможно, ты прав. В любом случае, стоит попробовать. Даже если нашим планам касательно Константинополя не суждено сбыться, мы, наконец, сбудем с рук этот лежалый товар, твою старую деву. Честно говоря, я уже изверился в том, что наши благородные цели достижимы. Похоже, моя отчаянная мечта об освобождении священного Константинополя от проклятых иноверцев так и останется мечтой; однако девицу выдать замуж надо. Ты уже говорил с ней? Она может отказаться ехать в северную варварскую страну.

- Я для этого и привез ее. Она не посмеет отказаться, если с ней поговоришь ты, отец мой.

- Хорошо. Думаю, ей не стоит нам перечить. Другая девушка в ее возрасте и положении рада была бы выйти даже за пастуха. Я пошлю за ней.

 ___________________________________________________________________________________

 (1) Фома Палеолог передал в дар Риму священную реликвию – мумифицированную голову святого апостола Андрея, ранее хранившуюся в Константинополе

ПРОДОЛЖЕНИЕ

 
Tags: разное, роман
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments