agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Каменка и Шпола Черкасской области

Во второй день нашего пребывания на Черкасщине мы успели посетить еще один городок, Каменку. Здесь когда-то находилась усадьба декабриста Давыдова. Описываю я его, несколько нарушая хронологический порядок – в рассказе, посвященному третьему дню. Я поменяла Каменку местами с Лебединским монастырем, следуя логике повествования: монастырь ближе к казацким местам, а Каменка – к помещичьим усадьбам.
Сейчас здесь живет 14,5 тысяч человек.В 1649 году это было владение Б.М.Хмельницкого
, а после русско-польской войны сюда опять вернулась шляхта. Как и недалекая Шпола, имение принадлежало Любомирским и было продано Г.А. Потемкину. Светлейший князь оставил его в наследство своей племяннице (а было их у Григория Александровича немало). Так все запутано в этих семейных взаимоотношениях, что без 100 грамм не разобраться. Надо ехать и смотреть. Известна Каменка своей связью с декабристами, Пушкиным и Чайковским.


"Зеленый домик" в Каменке
К концу дня мы уже немного устали, однако солнце еще не село, Каменка лежала прямо по нашему маршруту, естественно мы не упустили такой возможности.
Василий Львович Давыдов (1793-1855), будущий декабрист, родился в семье дворянина Киевской губернии Льва Денисовича


Василий Львович Давыдов


Давыдова. Двоюродными братьями Василия был Денис Давыдов и генерал Ермолов. Матушка его, Екатерина Николаевна Самойлова, вышла замуж за отца Василия Львовича, овдовев после первого брака ( в нем она носила фамилию Раевская), от которого у нее был сын Николай Николаевич Раевский (сводный старший брат Давыдова, будущий тесть другого декабриста, Волконского). Екатерина Николаевна и была упомянутой племянница Потемкина, но не из Энгельгардтов, от сестры Марфы Александровны, а из Самойловых (дочь сестрицы Светлейшего Марии Александровны и Самойлова Николая Борисовича). Она, овдовев, остаток жизни почти безвыездно провела в своем имении в Каменке. Ее сын Василий жил с ней с 1819 г, уйдя в отставку 26-летним и находясь на излечении . Василий получил хорошее образование. Служил в армии, участвовал в войне 1812г по началом Багратиона, был многократно ранен, пару раз – довольно тяжело, награжден многими орденами. С 1819 г жил Василий Давыдов гражданским браком с Александрой Ивановной Потаповой (1802 - 1895), дочерью

Александра Ивановна Потапова-Давыдова (акварель работы Н.А.Бестужева)

губернского секретаря. За это время они прижили четверых детей. Позже, после 1825г, когда супруги повенчались, и их брак был оформлен официально, дети были «узаконены» (а точнее – в 1828г, после прошения Давыдова, поданного в 1826г). Сразу незадолго до свадьбы и сразу после нее у супругов почти подряд родилось еще двое детей. Всего у Давыдовых было 12 (!) детей, семеро из которых родились в Сибири, куда кроткая и безропотная (как вспоминают мемуаристы) Александра Ивановна отправилась вслед за мужем в 1828г. Она вынуждена была задержаться, и приехала позже других жен декабристов: надо было как-то пристроить шестерых детей, которых запрещалось брать с собой в Сибирь. Один из сыновей Василия

"Парадный" фасад

Давыдова, Лев Васильевич был женат на родной сестре Чайковского Александре Ильинишне, а Петр женат  на Е.С. Трубецкой, дочери другого декабриста. Екатерина и Елизавета проживали в Каменке вместе с дядей после того, как их родители уехали в Сибирь.

Был Василий Львович масоном, состоял в Южном обществе декабристов. Заседания общества нередко происходили именно здесь, в Каменке под видом семейных праздников. Это было вполне естественно – многих декабристов объединяла полковая дружба и семейные связи. Тотальное увлечение масонством, взрослые игры в романтические тайные общества скоро переросли в заговор и привели к попытке


переворота. Об этом писать не стану – всем известная история. Приведу лишь несколько фактов и цитат:

1) Лекарь Благодатского рудника в своем отчете: «Трубецкой страдает болью горла и кровохарканьем. Волконский слаб грудью. Давыдов слаб грудью, и у него открываются раны».

2) Полина Аненкова (Поль Редль) о жизни жен декабристов в Сибири: «...Дамы наши часто приходили посмотреть, как я приготовляю обед, и просили научить их то сварить суп, то состряпать пирог». Когда надо было чистить курицу, «со слезами сознавались, что завидуют моему умению все сделать, и горько жаловались на самих себя за то, что не умели ни за что взяться, но в этом была не их вина, конечно».

3) Василий Львович Давыдов в письме из Петровского завода о своей жене: «Без нее меня уже не было бы на свете. Ее безграничная любовь, ее беспримерная преданность, ее заботы обо мне, ее доброта, кротость, безропотность, с которою она несет свою полную лишений и трудов жизнь, дали мне силу все перетерпеть и не раз забывать ужас моего положения».

Декабристам запрещены были «любовные» свидания с женами. Как семья Давыдовых умудрилась за 13 лет каторги «обзавестись» четырьмя детьми, можно только догадываться. То ли со временем строгость надзора ослабла, то ли предоставлялась возможность воспользоваться мздоимством охранников. К слову, с деньгами у Давыдовых всегда было плохо. Судя по письмам из ссылки, основными жалобами многодетной семьи были нищета и слабое здоровье Василия Львовича (на его детородной функции это, по-видимому, не сказывалось). После нескольких амнистий пожизненный срок каторги заменили на 13 лет. Затем Давыдовых отправили на поселение в Красноярск, где у них родилось еще трое детей. «Полковница Давыдова» приобрела у купца Мясникова деревянный дом, где они и поселились, прожив тут до самой смерти Давыдова. Некоторые из их повзрослевших детей, остававшиеся во время отцовского заключения в Европейской части России, переехали на жительство к родителям. В Красноярске Давыдовы вели бедную, но весьма «культурную» жизнь: организовали для детей домашнюю школу, где учились и дети знакомых, собрали большую библиотеку и даже раздобыли где-то клавесин. Василий Львович Давыдов так никогда больше и не увидел родного имения. Умер он в 1855г в возрасте 63 лет.

Могила В.Л. Давыдова в Красноярске

Похоронен он на Троицком кладбище в Красноярске. После смерти мужа Александра Ивановна по царской амнистии вернулась в Каменку в 1856г. Ей было уже за пятьдесят. Об этой женщине несправедливо редко вспоминают в сравнении с другими женами декабристов. Не обладала она ни яркой красотой, ни острым умом, ни легкостью эпистолярного стиля. Не принадлежала скромная Александра к знатному роду, не связана с ней и мужем яркая романтическая история, как у Аненковых. Эта тихая женщина без жалоб и стенаний разделила судьбу горячо любимого мужа, с которым она связала жизнь в 17-летнем возрасте, ухаживала за ним, рожала одного за другим детей и делала все, чтобы облегчить его жизнь. Чем не подвиг?

Как я уже говорила, род Давыдовых породнился с Чайковскими. Петр Ильич неоднократно бывал в Каменке. Он писал Надежде Филаретовне фон Мекк: ««Вся прелесть здешней жизни заключается в высоком нравственном достоинстве людей, живущих в Каменке, т. е. в семействе Давыдовых вообще. Глава этого семейства, старушка Александра Ивановна Давыдова, представляет одно из тех редких проявлений человеческого совершенства, которое с лихвою вознаграждает за многие разочарования, которые приходится испытывать в столкновениях с людьми.

Между прочим, это единственная оставшаяся в живых из тех жен декабристов, которые последовали за мужьями в Сибирь. Она была и в Чите, и в Петровском заводе и всю остальную жизнь до 1856 года провела в различных местах Сибири. Все, что она перенесла и вытерпела там в первые годы своего пребывания в разных местах заключения вместе с мужем, поистине ужасно. Но зато она принесла с собой туда утешение и даже счастье для своего мужа. Теперь это уже слабеющая и близкая к концу старушка, доживающая последние дни среди семейства, которое глубоко чтит ее. Я питаю глубокую привязанность и уважение к этой почтенной личности». Сестра Чайковского, Александра долгое время жила в Каменке, где ее муж был управляющим


Александра Ильинична Чайковская-Давыдова с мужем и детьми

имения. Само имение со временем перешло двум братьям Льва Васильевича, и они пригласили его служить в Каменку, когда его собственные дела расстроились. Умерла Александра Ивановна Давыдова 93 лет от роду. Такая долгая жизнь и спокойная смерть в преклонном возрасте в кругу детей и внуков была ей наградой за множество несчастий и лишений, которые ей пришлось пережить. Надеюсь, я своим рассказом частично восстановила историческую справедливость. Не забывайте об еще одной жене декабриста.

Парк бывшего имения Давыдовых сейчас разделен на две половины проезжей частью. Одна половина теперь называется «Парком декабристов» в другой половине ранее находились основные усадебные постройки. К несчастью, здание самой усадьбы сгорело задолго до революции. Вместе с домом был утерян архив Давыдовых, поэтому о них осталось так мало сведений и упоминаний. Сохранившийся маленький домик, прячущийся в густой тени парка, на самом деле никогда не был жилым помещением. «Зеленый» («или карточный» домик) возводился как бильярдная. Судя по названию, здесь могли играть и в карты. Теоретически под видом партейки в бильярд или карточной баталии, тут могли проходить, и, говорят, проходили заседания Южного общества. Эх, ребята, может, лучше бы вы и в правду играли в бильярд?


Основное здание усадьбы было намного больше. Слышала, что сохранился рисунок дома (его я не нашла) и подробное описание: «Дом Давыдова большой, построенный разными зигзагами, некоторые части имели два этажа, и видно, что его неоднократно достраивали. Это был своего рода старинный рыцарский замок, не хватало разве что подъемного моста возле входа да звуков рожка замковой стражи». То есть, можно предположить, что дом был в готическом стиле. Бильярдная же, построенного по замыслу самого Василия, - в романтической манере, а вот водяная мельница – в стиле классицизма. До мельницы нам пришлось немного проехать машиной, а перед этим мы долго объясняли прохожим, что мы ищем, тыча им под нос картинку из Интернета. Это случилось чуть позже, а пока мы осматриваем заросший парк вокруг «зеленого домика». На самом домике висят памятные знаки, посвященные Чайковскому, декабристам и Пушкину, который останавливался здесь на несколько недель дважды.

Странно, что здесь не бывал Шевченко. Думаю, историкам нужно еще покопаться в архивах: Кобзарь непременно должен был бы тут побывать (как и в тысячах других памятных мест Украины). Парк очень тихий, хоть и совсем рядом расположена довольно оживленная трасса. Старые деревья с густой кроной надежно защищают домик от городского шума. Совсем пусто. Домик стоит на холме, склоны которого спускаются прямо к пруду. Это запруда Тясмина. Вода здесь совсем застоялась, ее поверхность покрывает толстый слой горохового цвета ряски, не видно ни одного островка водной глади.

Для того, чтобы осмотреть другие сохранившиеся усадебные постройки, нам нужно покинуть эту часть парка и перейти дорогу. В более ухоженном парке Декабристов прогуливается довольно много горожан.



Каменка. Парк Декабристов

Здесь мы обнаруживаем памятники декабристам, Пушкину, героям ВОВ и Чайковскому. Спросив дорогу, находим и так называемый «Грот Декабристов». Это оригинальное арочное строение, в которое вделана закрытая сейчас дверь. За дверью под холмом расположена подземная круглая зала, где можно было укрыться от



"Грот Декабристов"

жары. Когда-то на холме стояла чугунная восьмигранная беседка. Может, здесь и правда, собирались декабристы. Ведь сам-то Василий Давыдов был декабристом, а он-то уж точно здесь бывал. Меня немного забавляет манера называть памятные места и постройки именами знаменитостей, пусть даже проездом побывавших в том или ином месте. К примеру: «Беседка Знамениткина», «Пенек Знамениткина», «Остров Знамениткина» и так далее. Так, похоже, происходит и в Каменке. Упомянутая мною водяная мельница, к слову, тоже называется «Мельничка декабристов». Видимо, там декабристы


"Мельничка декабристов"

собирались после ожесточенных своих споров и совещаний, чтобы на досуге немного помолоть муки. Погуляв по парку (и окончательно натерев до крови ноги – речь идет обо мне), мы переехали к мельничке. Она славная – стоит себе круглый домик с колоннами почти в самой воде у мосточка, от кромки его отделяет романтичная каменистая полоса берега и камыши. Правда, россыпь камней весьма освежают обертки от мороженого и пустые пластиковые бутылки. Каким образом здесь мололась мука, я представляю слабо, но мне все равно очень нравится. Заметила за собой еще одну манию: помимо уже известной вам «амфибийной» тяги к сочетанию воды и растений, я питаю странную, почти физическую страсть к подобным округлым постройкам в стиле классицизма.

У меня уже есть две влюбленности: беседки в Седневе и Яготине, а теперь еще вот эта милая мельничка. Ее тоже спроектировал сам Давыдов. Умничка!

Следующий день у нас начался с поездки в небольшой городок Шпола. На подъезде к городу мы встретили прекрасно сохранившуюся старинную мельницу. В самой Шполе искали мы помещичью



усадьбу 19 века, которая, если верить путеводителям, сохранилась почти без изменений. Очень внимательно читайте путеводители! Совсем нелишне знать, что в исторических постройках находится в наше время. Местным жителям, за редкими исключениями, абсолютно начхать, что ранее располагалось в привычном для них ПТУ, больнице, школе, интернате или складе. После посещения Шполы мы убедились в этом. К счастью, у нас был точный адрес усадьбы, правда, это мало нам помогло – спрашивая дорогу у нелюбопытных аборигенов, мы два раза столкнулись с наглым шантажом («подвезете – скажу»), три раза – с неверным указанием дороги, в результате чего мы раз пять проехались по одному и тому же месту, и лишь последний опрошенный дядька сообщил, что, судя по адресу, искомое находится возле районной больницы, и объяснил, как туда ехать. Мы покружили вокруг больницы и свернули на очень подозрительную лесную дорожку, которая и вывела нас к усадьбе. Оказывается, адрес здесь другой, и находится здесь школа-интернат для детей с отклонениями (как в Велыких Межиричах, помните?).


Парковая аллея

Шполу когда-то купил Потемкин у князя Любомирского (судя по обилию подобных сделок, Любомирским было что продавать). Потом имение принадлежало по очереди Николаю Высоцкому, Николаю Лопухину, потом – его дочке Дарье Лапухиной и ее дочери Екатерине Федоровне Скородуле. Потом Скородуля продала имение графу Орлову (не знаю, кому из них), а тот – статскому советнику Александру Абазе (1821-1895), неким Бернардаки. Нынешний романтический парк, названный «Даривка», и усадьбу выстроил


Александр Аггеевич Абаза

русский подданный молдавского происхождения Абаза. Парк на территории самой усадьбы в неплохом состоянии, его украшают милые сердцу «девушки с веслом» и «юноши с мячом» - сейчас скульптуры уже исторические. В «Даривке» превалируют разные сорта лип, но встречаются и «экзоты» - пирамидальные тополя и «железное» дерево. Вокруг подъездной аллеи парк больше напоминает лиственный лес, но все равно красиво – вид природный, чистый, нет характерной «сорняковой» запущенности. Если бы не охранительная грамота на стене усадьбы, мы бы вряд ли догадались, что это здание середины 19 века –


Парадный фасад

настолько скромно оно декорировано и тщательно побелено. Единственное украшение – колонны тосканского ордера. Сбивает с толку и «желто-блакитная» полоса, «украшающая» фронтон портика. Зато нас приятно удивил садовый фасад, выходящий


Садовый фасад

окнами на заросший амфитеатр со старым фонтаном. Портик над террасой подпирает ряд совершенно дивных чугунных колонн, украшенных завитушками орнамента и вензелем «А» с нескромной короной. Очень странно видеть подобный декор в сельской школе для инвалидов. На стенах, замыкающих террасу, видны следы и единичные остатки лепнины:




«кусающиеся» зверюшки, птички и чей-то греческий профиль. На территории интерната сохранилось несколько хозяйственных построек. Вот такая Шпола и школа.
Tags: Давыдовы, Каменка, Хмельницкий, Чайковский, Черкасская область, Шпола, беседки, декабристы, мельницы, парки, усадьбы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments