agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Качановка-1



Посмотрев Прилуки и Сокиринцы, по дороге в Качановку мы проезжаем Тростянец. Когда-то это было имение, принадлежавшее потомкам гетмана Скоропадского. Сейчас, к сожалению, дом-усадьба не существует, сохранился только дендропарк, которому присвоен статус парка национального значения. Побродить по аллеям парка – милое дело, я это очень люблю, но в этот раз мы не имеем для этого возможности. Времени совсем в обрез, солнце уже клонится к горизонту, а нам надо еще посмотреть Качановку.
Я уже писала, что нынче Качановка стала популярным местом паломничества продвинутых туристов. Сюда едут в выходные, семьями, на целый день. Фотошколы организовывают сюда платные выезды для эффектных фотосессий. Изображения дворцового ансамбля используют в рекламных буклетах; словом, Качановка становится известной и популярной, почти как уманская «Софиевка». Ну, а мы что – не люди?! Нам тоже интересно посмотреть.
Дорога до Качановки совсем пустая. Мы решили, что и в самом дворце народу будет мало, как и в Сокиринцах, но ошиблись. Добравшись до места, слева от дороги мы обнаружили большой пруд и пляж, на котором резвилось довольно много народу, не смотря на то, что солнце уже садилось. Здесь же припарковано десятка полтора автомобилей. Справа виднелись большие ворота и въезд в музей-усадьбу. Естественно, мы по нему и въехали. Через несколько сотен метров обнаружилась касса и большая платная стоянка. Машин очень много – да уж, любопытствующих здесь предостаточно! Мы оставили машину возле касс, хотя можно было въехать и на территорию парка, заплатив тридцать гривен; предпочли пройтись пешком.
Уже в самом начале нашей прогулки парк поразил своим великолепием. Высокие старые деревья прекрасно сохранились, никаких сухостоев, ни следа мусора,
Аллеи парка

кустарники-сорняки выкорчеваны – очевидно, за парком следят, он выглядит менее «лесоподобным», чем парк Сокиринского дворца. Проделав недолгий путь по центральной аллее, мы вышли к парадным воротам. Они украшены
Центральные ворота
Вид на дворец от центральных ворот

фигурами двух львов, опирающихся на щиты. Ранее эти скульптуры стояли перед одним из павильонов, а в конце 19 века их перенесли сюда.

Сразу за воротами виднеется прекрасный двухэтажный дворец, построенный в стиле классицизма, два флигеля-близнеца и множество небольших хозяйственных построек
построенных из кирпича и выкрашенных в белый цвет. Таким
Электростанция (справа) и домик прислуги
Вид на флигели с балкона парадного фасада

дворец стал во второй половине 19 века при В.В. Тарновском-младшем, а до этого у него был совсем другой вид. За свою трехсотлетнюю историю усадьба радикально меняла облик трижды.

Известно, что в начале 18 века недалеко от села Парафиевка на месте нынешней Качановки стояла одна лишь водяная мельница. И все. В 1742 г земли эти были
Водяная мельница в Качановке (В. Штернберг)

приобретены для «двора Его Императорского Величества придворного певца Федора Ивановича Каченовского». Через два года был прикуплен еще один соседний хутор. Видимо, пел Федор Каченовский неплохо, так как вскоре ему пожаловали еще более обширные и богатые земельные угодья. Возиться с отдаленным участком украинской земли певчему явно не хотелось, и он продал земли своему брату Михаилу Каченовскому, обязав его отдавать 1/10 средств, вырученных с помола на мельнице на поддержание церкви в Парафиевке и на нужды «госпиталя для нищих». Михаил пребывал в чине секунд-майора, в честь него назван
Майорский пруд Майорский пруд. Больше Каченовские о себе памяти в этих местах не оставили – только дали свои имена местному хутору Качановка (наверное, точнее ставить ударение на третий слог) и пруду.

В 1770г угодья были приобретены императрицей Екатериной Второй для своего фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского. Екатерины
П.А. Румянцев-Задунайский

благоволили героическому графу с детства – его крестной матерью была Екатерина Первая. Отца его, генерал-аншефа Александра Ивановича Румянцева, очень уважал Петр Первый. В юности Петр Александрович отличался буйным нравом и вел развеселый образ жизни, даже был отозван из русского посольства в Берлине, гда служил, за «мотовство, леность и забиячество». Во время учебы в Сухопутном шляхетском корпусе тоже немало бузил и безобразничал. Одна вьюношу была дорога – в действующую армию. Первые военные подвиги Петр совершил еще в возрасте 18 лет во время Шведской кампании, однако и здесь он успевал веселиться, так, что разгневанный отец писал непутевому сыну: «мне пришло до того: или уши свои зашить и худых дел ваших не слышать, или отречься от вас…». После женитьбы на княжне Голициной и смерти отца, Петр Александрович стал хозяином немалых владений, и вдруг разом остепенился. Отметился он во многих сражениях, и зарекомендовал себя, как отважный вояка и прекрасный стратег во время Семилетней войны с Курляндией и обеих екатерининских Русско-турецких войнах. Современники преклонялись перед его военными талантами, считали его величайшим военачальником эпохи и ставили вровень с прославленными полководцами древнего Рима и античности. Долгое время Румянцев был военным губернатором Малороссии. Екатерина Вторая высоко ценила фельдмаршала, она повелела возвести в его честь обелиски в Петербурге и Царском Селе и одарила его обширными угодьями, в том числе и Качановкой. Прожил Петр Александрович 71 год и умер уже при Павле. Молодой император приказал всему двору три дня носить траур по славному герою.

Петр Александрович первый уделил внимание Качановке и построил здесь одноэтажный дворец в стиле романтизма. До наших дней дошли только рисунки здания.
Дворец Румянцева на акварели А.Кунавина

Видно, что в архитектуре усадьбы прослеживаются восточные влияния, это было в духе того времени. Румянцев, одержавший немало побед над турецкой армией, побывал во множестве бывших владений Османской империи и насмотрелся на пышные дворцы и изящные мечети; он приказал строителям воссоздать для себя в камне нечто подобное. Всем усадьбам Румянцева присущи эти черты – и в Вишенках, и в Москве (работа Баженова). Проект качановского дворца создал архитектор Карл Бланк, а руководил строительством украинский зодчий Мосцепанов. Он же разбил парк и сад. Небольшой регулярный парк раскинулся перед парадным фасадом дворца, который стоял на месте нынешнего. Сохранились указания Румянцева по поводу ландшафта усадьбы, полученные в 1777г: «Хотелось бы мне, чтобы, не тратя удобного времени, и в Качановском хуторе были воплощены начатые вами перспективы, от одной рощи до других, с правого краю аж до самой березовой рощи, а с левого до самой дороги, которую садовник направил на полуостров…». В 1780-х годах здание уже было построено. До наших дней сохранилось сооружение, которое сейчас называют беседкой Глинки и романтические «руины». Забавно, что последующие хозяева, а именно Василий Тарновский-старший, долго ломали голову над тем, чем же были руины в
Загадочные "руины"

древности: замком, сторожевой башней или храмом. Тарновский даже организовал целую археологическую экспедицию и перекопал всю землю вокруг руин. Просветил хозяев знакомый историк. Оказывается, во времена Румянцева такие «руины» возводили преднамеренно, для придания обстановке особого романтизма. Подобное сооружение имеется, к примеру, в «Александрии» Браницких в Белой Церкви – знаменитый парк закладывался в то же время. Качановские «руины» ранее были намного больше, были в них арки, коллонады и галереи, но во времена Советской власти крестьяне из соседних сел растащили постройку на кирпичи. А ведь когда-то загадочная постройка вдохновила художника Константина Маковского на создание полотна «Весенняя вакханалия»!

В 1808г сын покойного фельдмаршала Сергей Румянцев продал имение помещику Григорию Яковлевичу Почеке. При Почеках имение было существенно перестроено. Румянцевский дворец снесли, а на его месте выстроили одноэтажное здание в стиле русского классицизма. Был перепланирован и парк. Супруга Григория Почеки, Прасковья Андреевна (в первом браке Тарновская) начала в 1828г строить здесь Георгиевскую церковь, сохранившуюся до

Георгиевская церковь

наших дней. Достраивал храм уже ее сын от первого брака Григорий Степанович Тарновский, унаследовавший имение после смерти родителей. С того
Григорий Степанович Тарновский

времени на протяжении семидесяти лет Качановкой владело три поколения Тарновских. Каждый из хозяев представлял собою личность незаурядную и оставил след в истории Качановки, да и Украины тоже.

Фамилия «Тароновские» на Украине распространена была довольно широко. Один из родов вел свое начало чуть ли не от Гедиминовичей, князь Ян Амор Тарновский основал в 16 веке город Тернополь. Наши, качановские Тарновские, если и имели к этому отношение, то очень косвенное. Ведет их род начало от казацких старшин и имеет польские корни. В Прилуках во второй половине 17 века появляется некий казак Иван Ляшко, который получает в 1685г от полковника Горленко мельницу на реке Удае. Сын его Федор добавляет к своей фамилии вторую, и становится Ляшко-Тарновским. С тех пор Тарновские занимают заметные посты в казацком реестровом войске. Так, Яков Тарновский в 1761-1779 г был генеральным бунчужным и депутатом к дворцовой комиссии от Прилуцкого полка; сын его, Степан Яковлевич, в 1791-1792 г занимал пост киевского губернского маршала. А вот его сын, камер-юнкер Григорий Степанович Тарновский и стал хозяином унаследованной после смерти отчима и матери Качановки.
Был этот барин большим оригиналом, если не сказать чудаком.
Гостинная-"фонарик" в имении Г.С.Тарновского. Справа в кресле Г.С. Тарновский, за ним стоит племянница Юлия Тарновская, сидит супруга Анна, в глубине комнаты стоит племянница Наталья Тарновская, слева у кресла стоит В.В. Тарновский-старший, у стола слева сидит сосед Г.Галаган (рисунок А.Волоскова)

Богатствами этот крепостник владел немалыми: огромные земельные наделы и 9 тысяч душ в Киевской, Полтавской и Черниговской губерниях. В ту эпоху модно было быть утонченным, романтичным, разбирающимся в искусствах, окружать себя служителями муз и меценатствовать. В этом Григорий Степанович не знал меры! Он, как умел, украсил дворец и парк, обвешал стены комнат картинами и скульптурами, завел домашний оркестр, перекупил у соседа Галагана известного крепостного скрипача, а заодно и скрипку Страдивари – словом, старался зарекомендовать себя, как человека тонкого, знатока и ценителя прекрасного. Старался Тарновский изо всех сил привлечь в свой круг людей исскуства. В огромном доме всегда были предоставлены комнаты в распоряжение талантливых гостей.

Его гостеприимством охотно пользовались музыканты, художники и поэты. В 1838г здесь почти все лето жил Глинка, «собирающий голоса» по Малороссии для
Беседка Глинки

императорского хора. Композитору отвели светлые комнаты возле оранжереи, музицировал он частенько в гроте под насыпным холмом с беседкой, где была чудная акустика. Это сооружение до сих пор называют его именем. Некоторые части «Руслана и Людмилы» были написаны именно здесь. Новые фрагменты разучивали с оркестром Тарновского, вокальные отрывки исполнял церковных хор крепостных. Глинка несколько раз дирижировал хором в Георгиевской церкви – здесь тоже была отменная акустика. Частым гостем в Качановке был художник-пейзажист Василий Штернберг – любимый ученик Карла Брюллова; в те времена Штернберг был еще студентом
Автопортрет Василия Штернберга

Петербургской академии художеств. Тарновский заказал и оплатил ему пейзаж с видом качановского дворца, картину эту можно и сейчас видеть в одном из залов
Качановка (В.Штернберг)

усадьбы. К слову, не так давно Качановку посетили немцы из какого-то культурного фонда. Узнав о том, что здесь некогда творил их знаменитый соотечественник (Штернберг был немцем), они выделили на реставрацию дворца около 300 тысяч марок. Штернберг был необычайно талантлив и смолоду вошел в моду в самых высоких кругах общества. Две картины 19-летнего Штернберга приобрел сам император Николай Первый – «Ярмарка в местечке Ичне» (сейчас - районный центр, в котором расположена Качановка) – для супруги и «Освещение пасок в Малороссии» - для дочери, великой княжны Марии Николаевны. Помимо видов качановского дворца Штернберг написал картину «Игра в прятки в поместье Г.С. Тарновского», которая находилась в коллекции Александра Третьего. Со временем талантливый художник, несомненно, достигнул бы самых невероятных вершин мастерства, но к несчастью умер в возрасте 37 лет. В Качановке в студенческие годы он проводил каждое лето и получал ощутимую материальную помощь от Тарновского. Бывал тут нередко еще один
В Качановском парке. Г.С.Тарновский с племянницей Юлией (в белом платье), на переднем плане сидит Надежда Тарновская ("кумася" Шевченко), слева В.В.Тарновский-старший с женой. (Рисунок А.Волоскова, автор сидит справа)

ученик Брюллова – Лев Михайлович Жемчужников, посещал Тарновского и художник Федотов; нанес визит в Качановку и молодой Тарас Шевченко, часто гостил здесь и историк и публицист Николай Маркевич, и композитор Гулак-Артемовский, написавший в последствии знаменитую оперу «Запорожец за Дунаем» и поэт-песенник Забила. На слова последнего Глинка написал несколько песен, а с Маркевичем композитор дружил с юности – они вместе учились в Петербургском благородном пансионе при Педагогическом институте, где одним из воспитателей у них был Вильгельм Кухельбекер. Все знаменитости были давними знакомцами и недурно проводили время за счет хлебосольного хозяина. Развеселые «пьянки-гулянки» в оранжерее продолжались нередко до утра. Сам Григорий Тарновский придерживался строгого режима дня и всегда покидал гостей до полуночи, чем вызывал их насмешки. Вообще, «люди искусства» вели себя не очень красиво по отношению к чудаку-хозяину. Пользуясь его расположением, да и чего уж греха таить, средствами, гости нередко за глаза посмеивались над Тарновским. Сохранились воспоминания Глинки и Жемчужникова, в которых высмеивается дурной вкус помещика, его вычурная манера одеваться, «музыкальный сумбур» в голове, странные порядки в имении и смешные привычки Тарновского. Своим знакомством с Глинкой помещик гордился неимоверно и хвастался им к месту и не к месту, себя всегда преподносил как мецената и
Парадная лестница

самого близкого друга знаменитостей. Вспоминали, что Тарновский в симфонии Бетховена, исполняемые его оркестром, вставлял свои «куски», что дом был богат и огромен, но долгое время не достроен, что дорожки в парке разбиты как попало, в хваленом оркестре не хватает многих важных инструментов, а многие имеющиеся неисправны, знаменитый перекупленный скрипач туговат на ухо, многие выставленные напоказ картины спорной художественной ценности, и т.д., и т.п. Описана нелепая сцена, свидетелем которой несколько раз были гости: по заведенному обычаю лакей приносил хозяину на тарелке… вставную челюсть. Еще говорили, что был Тарновский до неприличия любвеобилен и содержал тайный гарем из крепостных красавиц; супруга его Анна Дмитриевна прекрасно была осведомлена о «шалостях» мужа, но не придавала им значения. Тарновский устраивал для гостей бесконечные утомительные развлечения: экскурсии по своим усадьбам, прогулки на лодках по озеру, фейерверки и танцы, в которых пример всегда первый подавал сам (могу себе представить!). Трапезы гостей сопровождались громогласным многочасовым
музицированием оркестра, почти всегда начинавшего с Глинки. Представляю, как это «услаждало слух» гуляк, до утра пировавших в оранжерее и с больной головой еле выползавших к столу к обеду! Правда, в своих воспоминаниях все насмешники в голос утверждают, что, не смотря на чудачества, Григорий Степанович все же был на редкость добрым и щедрым человеком, оказывавшим неблагодарным деятелям искусств любую помощь, которая им требовалась. Бездетный Тарновский воспитывал и содержал восьмерых своих племянников и племянниц, живших с ним в Качановке. Довольно резко о нем отзывался только Шевченко, называвший Тарновского «крепостник» и «сластолюбец». Знакомы Шевченко и Григорий Тарновский были с 1839г, и до визита в Качановку Тарас Григорьевич был более благосклонен к помещику, даже прислал ему в 1842г экземпляр своих «Гайдамаков» (тогда же книгу от него получили Маркович и Штернберг), а через какое-то время Тарас Григорьевич продал Тарновскому свою знаменитую картину «Катерина». После
Катерина (Т.Г.Шевченко)

своей поездки в 1843 г в Качановку Шевченко резко поменял свое отношение к Тарновскому; видимо, на поэта произвел сильное впечатление «гарем» помещика. Известно, что Тарас Григорьевич был увлечен в одну из племянниц Тарновского, Надежду Васильевну. Они вместе крестили племянника девушки, поэтому в письмах Шевченко называл
"Кумася" Т.Г.Шеченко, Надежда Васильевна Тарновская в преклонном возрасте

ее «кумася». Поэт долго переписывался с барышней и посвятил ей несколько стихов. В другую племянницу хозяина, Эмилию Васильевну, был влюблен Василий Штернберг, но она отдавала предпочтение художнику Павлу Федотову, в последствии повредившемуся рассудком (помните его прекрасные сатирические
"Свежий кавалер" (П.Федотов)

полотна «Свежий кавалер», «Завтрак аристократа», «Сватовство майора»?). Да уж, видно, праздная атмосфера Качановки всячески способствовала «любовному томлению» и «страстям роковым»!

Еще один интересный факт о Григории Тарновском: он и жена умерли в один день! Похоронили их возле Георгиевской церкви. Перезахоронил их сын племянника Василия Васильевича, тоже Василий Васильевич. Гробы Григория Степановича и Анны Дмитриевны извлекли из могил, оббили малиновым бархатом и поставили в нишу-склеп в самой церкви рядом с гробом Василия Васильевича-старшего.
Василий Васильевич Тарновский-старший (1810-1866) был сыном брата Григория Степановича. Еще при жизни дяди он много времени и внимания уделял усадьбе и

Василий Васильевич Тарновский-старший

особенно парку. За такое усердие Григорий Степанович назначил племянника управляющим имения. После смерти Григория Тарновского Качановка перешла по наследству Василию Васильевичу. Василий Тарновский окончил Неженскую гимназию высших наук одновременно с Н.В. Гоголем. Я уже писала в заметках о Сокиринцах, что Василий Тарновский вместе с соседом Григорием Галаганом вошел в губернский комитет по делам отмены крепостного права. Еще в молодости Василий удивлял родных своими филантропическими порывами. Закончив престижный Петербургский университет, и получив диплом по истории и юриспруденции, он неожиданно отправился учительствовать в далекую Житомирскую губернию. У него не было такой тяги к людям исскуства и коллекционированию, как у дяди, однако он охотно помогал поэтам и художникам, переписывался с Шевченко, Гоголем, Максимовичем, Кулишом. Последнего он поддерживал всю жизнь,
Хозяева Качановки ( в центре) и их уютная усадьба

вдова Кулиша впоследствии в письмах вспоминала Василия Тарновского как «святого человека» и своего первого благодетеля. Веселые вечеринки в Качановке прекратились, Тарновский, скорее искал уединения в далекой усадьбе. Он писал статьи по истории и этнографии народонаселения Украины, работал в земской управе, занимался вопросами устройства быта и образования крестьянства. Теперь общественная деятельность занимала Тарновского всецело, на парк и усадьбу совсем не было времени.

Продолжение ЗДЕСЬ


Tags: Качановка, Маркевич, Тарновские, Черниговская область, Шевченко, усадьбы, храмы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments