agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Верховня. Усадьба Эвелины Ганской Житомирская

  Июньские выходные 14 и 15 числа умножились за счет Троицы, добавился еще один день, 16 июля. Грех не использовать столько времени для чего-нибудь полезного. Две блондинки – я и моя подруга Марина, решили отправиться в «тур одного дня», проехаться по Югу Житомирской области. Почему Житомирской? - А почему бы и нет? В субботу мы сидели на даче, а дача как раз по Житомирской трассе.
мы держим путь в Верховню, которой даже нет на обычной карте автомобильных дорог. Сейчас это крошечное сельцо, куда идет
Садовый фасад (На картинку - тыц!)
отвратительная дорога. Направляясь туда, мы отвлекаемся от «сахарного»

Садовый фасад. Вот так вот кривенько почему-то получилось (кликабельно)

маршрута: здесь находится имение Эвелины Ганской, польской дворянки, в которую был влюблен Оноре де Бальзак. Пухлый литератор, который, к слову, был, похоже, преизрядным маменькиным сынком и прожил холостяком до самых седин. Если бы не выдающийся талант и работоспособность, Оноре был бы весьма неприглядной фигурой: страшный мот, обжора, любитель излишеств, до самой смерти за ним волочился шлейф баснословных долгов. Он долго ждал, когда Ганская овдовеет, чтобы жениться на ней. Похоже, это было настоящее чувство – модный писатель мог бы давно поправить свое материальное положение, женившись на любой богатой поклоннице, которых у него было в избытке. Наша слегка привявшая красотка, овдовев, еще долго морочила голову мягкотелому гению, не давая согласия на брак. Бедолага, в конце концов, обвенчался со своей музой в Бердичеве, но не выдержал свалившегося на него счастья и через пять месяцев умер. На момент свадьбы «молодоженам» уже было около 50 лет. Нужно отдать должное Эвелине – она не зря колебалась, не соглашаясь идти под венец с французом: она считалась Российской подданной, а царь не одобрял браки богатых россиян с иностранцами. Кроме того,  Бальзак был не ровня представительнице знатного рода. Писатель был откровенно беден, после его смерти вдова заплатила долги мужа общей суммой в 130 тысяч франков, причем Эва знала о этих долгах еще до свадьбы! Самая известная «бальзаковская женщина» пережила писателя на целых 30 лет и умерла в очень «бальзаковском» возрасте.
Кокетливый и переменчивый характер польской красавицы, похоже, передался ее имению – мы никак не можем найти дорогу на Верховню, на нее нет ни одного указателя, а местные жители, кажется, все разом решили поиздеваться над двумя блондинками: нас два раза отправляют не по той дороге. Вообще, жители Житомирщины и Подолья – самые некудышние штурманы и навигаторы в мире. Похоже, Иван Сусанин был родом именно отсюда. Именно в этот день мы впервые услышали магическое слово «прамо», которое универсально  указывает абсолютно все направления в этой местности. Это безмятежное «прамо» будет еще не однократно звучать из уст местных селян во время наших путешествий по Подолью и Житомирщине. Кроме того, аборигены не видят принципиальной разницы между передвижением пешком, на велосипеде и автомобиле. Иногда нам предлагали пути, которые возможно пересечь разве что на бульдозере.

Наконец, после часовых скитаний, мы находим имение.
Верховня впервые упоминается в польских документов с 1600г. Тогда она входила в состав Речи Посполитой. Право владения этими землями князь Любомирский передал Францишку Скорунскому в 1753г. После смерти Скорунского и его дочери Зофии, вышедшей замуж за Яна Ганского, земли достались их сыну Вацлаву. Последний и создал имение в том виде, котором оно дошло до наших дней. Усадьбу в тихом украинском селе Вацлав подарил супруге, которая в молодости считалась одной из первых красавиц Польши. Эвелина Ганская (1800-1882) была из известного рода Ржевуских. В ее сестру княжну Каролину Собанскую, к слову, (это одесские Собанские) был влюблены в свое время  Пушкин и Мицкевич! Вообще семья Ржевуских была очеь известной. Отец Эвелины, Адам Станиславович Ржевуский, был соратником Браницкого и Потоцкого, имеющих непосредственное отношение к последнему разделу Польши. После раздела был принят в Русскую армию генералом. Брат Ганьской Генрик Ржевуский был известным в Польше автором рыцарских романов. Его назвали польским "Вальтером Скоттом".



Странный роман Эвелины с известным французом начался еще при жизни мужа (который был на 20 лет старше Эвы) и длился с перерывами долгих 17 лет. Началось все с анонимного письма знаменитому писателю, которое Эвелина написала, вдохновившись его очередным романом "Шагреневая кожа". Долгое время их отношения ограничивались страстной эпистоляцией. Дальше - больше. Встречались любовники, в основном, за границей, или невинно... в присутствии мужа, который очень гордился знакомством со знаменитостью. Экзальтированная Эвелина то писала Бальзаку пылкие письма, то разрывала с ним отношения; она даже тайно рожала от него, однако ребенок не выжил. Чтобы получить от царя разрешение на замужество с Бальзаком, Эва вынуждена была передать права владения своей дочери от первого брака Анне. Сразу после свадьбы с Бальзаком 14 марта 1850г, Эва уехала в Париж, а здесь осталась верховодить Анна. Делала она это не успешно, так как довольно быстро поиздержалась и вынуждена была продать усадьбу дяде, брату Эвелины Адаму Ржевускому.


 

Генрик Ржевуский, брат Эвелины
Другой брат, Адам Адамоич Ржевуский был русским генералом, героем Крымской войны.

Анна Ганская-Мнишек

Анна Ганская-Мнишек, доченька-транжира


Приусадебный парк, возможно, размечал сам Миклер, известный голландский специалист, а ухаживал за парком долгое время до 1925г века местный житель польского происхождения Каспар Лаврентьевич Пюро. Пойдем и посмотрим, что он там наворотил. Оставляем машину у ворот и входим в парк. На воротах висят портреты Бальзака и Ганской, причем последняя на изображении сильно смахивает на Нону Мордюкову в фильме «Родня». 

Эвелина Ганская-Мордюкова 




Парадный фасад
Бальзак еще до свадьбы прожил здесь почти два года (1847-1850). Во дворце выделено

помещение под его комнату-музей. Мы туда не попадем – как обычно с нашим везением, все закрыто. Читала, что музей   Пред парадным входом - сквер с вездесущим бюстиком Ленина (сюда не добрались даже представители новых властей, чтобы поменять его на Шевченко), отсюда открывается «пасторальный» вид на большой пруд
(запруда реки Верховки), затянутый ряской и  противоположный холмистый берег, где пасутся коровки. Тихо и сонно, как и везде в украинской провинции. По бокам от основного здания – флигели-близнецы.



Один из флигелей
Они тоже эффектной конструкции, хотя и попроще основного здания. Здесь была кухня и жилище управлющего.



"Садовый" фасад и новая хозяйка имения
Огибаем дом и входим в огромный немного запущенный парк. Задний фасад дворца покрыт более блеклой краской и основательно облуплен. Если бы не его ветхость, выглядел бы он легко и нарядно – белые колонны, ажурная лепнина, барельефы в античном стиле. Наверное, здесь, за домом, была площадка для летних пикников, может быть – эстрада для домашних представлений. Теперь все заросло травой, пасутся флегматичные козы. Углубляемся в парк. Видно, что за ним смотрят и убирают, но, похоже, тут необходимо участие каких-нибудь историков-дендрологов. На сайте дендрологического клуба я читала, что здесь имеются интересные породы деревьев. Один каштан даже подписан – на дощечке указано латинское название и сообщается, что тут любил сиживать Бальзак. В тени деревьев виднеется довольно глубокий ров, на дне которого когда-то текла речушка, сейчас пересохшая. Через нее переброшены два мостика – один попроще, покрытый металлическими пластинами, а второй – совсем чудесный, каменный, очень романтического вида.

Эх, хорошо тут было гулять пани Ганской! Так и вижу ее, томно бредущую среди деревьев, шурша по дорожке тяжелым шлейфом, в окружении своры собачек и в сопровождении девушки, волокущей кружевной зонт. Бредет Эва по этому самому  мосточку, потряхивает буклями и размышляет, какую бы еще каверзу выдумать, чтобы помучить влюбленного толстяка-Бальзака. Сворачиваем направо, где среди листвы белеет еще одно строение. Это церковь-усыпальница Ганьских.

Фамильная усыпальница Ганских


Бр-р-р-р-р! 
Выглядит она немного странно, стиль декора смахивает на татарский. Сейчас церковь православная, а раньше, по идее, должна быть католической. Она открыта, из нее выходят люди. Пол усеян истоптанной осокой – сегодня Троица. Где-то за простеньким алтарем бубнит дьяк. Служба окончена. Молоденький батюшка с озабоченным лицом быстро снует по храму, видно – спешит куда-то. На улице у входа мы видели прислоненный к стене его мотороллер. Справа в полу церкви зияет наполовину перекрытая дыра со
Церковь-усыпальница (тыц!)

ступенями. Спускаемся вниз. Мне немного не по себе: это и есть склеп. Обычная квадратная комнатка-
Где-то в парке имеется сохранившийся домик врача и винный погреб. Мы их не встретили, а искать было некогда – основное увидели. Уже выходя из парка, в правом крыле мы видим открытую дверь. Ура! Может, нам удастся попасть внутрь? Входим. Где-то в глубине здания слышны отдаленные голоса. Более чем скромная обстановка, явно старинный паркет замазан убогой коричневой краской, нищенские беленые стены. Пытаемся подняться по лестнице, как вдруг из какой-то учительской фурией вылетает дожевывающая на ходу девушка в джинсах, с пустым электрическим чайником в руках. С перекошенным яростью лицом она выставляет нас вон: какой такой Бальзак?! Сказано – ушли все, закрыто!!!

 
Все, что удалось увидеть через окно дворца


А могли бы увидеть вот это... (из Интернета)


Как-то это не хорошо... Пора выгонять отсюда техникум, все реставрировать и делать тут приличный музей с общепринятыми часами работы. Как-никак, французы сюда ездят ежегодно в День рождения писателя, фестивали в его честь устраивают. На улице встречаем двух мужиков и девушку. Один из них, отец девушки, оказался удивительно общительным. Говорит, что местный, живет то ли в Попельне, то ли в Ружине и  рекомендует нам приехать завтра с утра, чтобы посетить музей (Спасибо огромное!). Он сообщает, что привез дочь-художницу на этюды. Разговорчивый дядька рассказывает, что в имении было полно подземных ходов, соединяющих все постройки дворца  и церковь, выход был даже у озера, где «пани Ганьска купалася з Бальзаком». Сомнительно как-то... С чего бы это Эвелине не пройтись к пляжу по верху, красивым парком, а лезть туда по сырому подземелью?! Хотя, кто их, поляков, знает? Спрашиваем мужичка, как нам проехать к Андрушивке. Уверенно объясняет дорогу, как оказалось – не правильно. Дядькины сомнительные басни из быта Ганской зародили в наших душах подозрение, что он любитель «позаливать». На всякий случай позже переспрашиваем дорогу у других прохожих, как оказалось – не зря. Перед тем, как ехать, подкрепляемся захваченной с собой едой. Ее совсем мало, а есть хочется. Сделав над собой усилие, совсем чуть-чуть оставляем на потом. Мы еще наивно надеемся, что пообедаем где-то в придорожном ресторане, но подстраховаться стоит.

Адам Адамович Ржевуский

Адам Адамович Ржевуский                                                                                                                           
Кстати, умные люди мне подсказали адрес одного сайта, где сказано, что с Адамом Адамовичем связано пребывание в Верховне еще одной, не мениее уважаемой мною, знаменитости. Речь идет о Наполеоне Орде - первом помошнике и благодетелей всех историков отечественной архитектуры и краведов. С 1863-1866г он жил в семье Ржевуского, вернее работал домашним учителем музыки! Вероятнее всего, он довоьно часто бывал и в Верховне (у Адама было несколько имений). Орда сделал несколько рисунков - сама усадьба, молелья-усыпальница,  домик доктора.                                                                                                                                                                   
Адам Ржевуский везде числится последним хозяином Верховни, но, учитывая то, что Адам Адамович умер в 1888г, а его вдова - тремя годами позже, не совем понятно, кто хозяйничал в усадьбе до самой революции.

Эвелина Ганьская

Совсем нехорошо 

 

А это получше - помоложе
На территории пусто. В сельхозтехникуме, который сейчас расположен во дворце, занятия закончились в связи с каникулами, а предполагаемые туристы, вероятнее всего, все погибли, заплутав  в придорожных буераках. А вот и дворец. Здание двухэтажное, в стиле классицизма, с портиком и колонами. Фасад выкрашен темно-красной и белой краской. Над входом – барельеф, изображающий голую тетеньку с веночком на коне - Ника, что-ли.

Барельеф в Верховне

Не совсем одетая мадмуазель, украшающая портик
Два крыла заканчиваются выступающими эркерами. Красиво! В свое время восторженный Бальзак  называл дворец «Украинским Лувром». Сейчас, если честно, в это верится с трудом – «дворец» покрыт неумело замазанными трещинами и дырами в местах отвалившейся штукатурки. Косметические ремонты тут явно делают, но на  трогательно любительском уровне.
Считается, что Оноре образно охарактеризовал свое ощущение - после суетного Парижа, кишащего алчными кредиторами, здесь он чувствовал себя Людовиком.

Верховня

Верховня. Наполеон Орда                                    

создавали в спешке за три дня, готовясь в 1959г к приезду французского писателя Андре Вюрмсера и его жены.



 

Церковь-усыпальница Ганских. Наполеон Орда                        
подвал с низким потолком. В стенах – ниши с деревянными дверцами. Здорово смахивает на морг. Сейчас все ниши пустые, однако, ранее здесь стояли гробы. Эвелина пожелала, чтобы ее похоронили не здесь, а в Париже. Я ее понимаю – кому захочется, чтобы в его усыпальницу шлялись все подряд и вот так вот заглядывали в склеп?! Шутки шутками, но в двадцатых годах руководство техникума «удумало» устроить здесь спортзал. На тот момент в подвале были захоронено 16 покойников фамилии Ганских. Узнав об этом кощунстве, дальние родственники из Польши забрали тела и перезахоронили их на исторической  родине.

Бальный зал

Бальный (а ныне - актовый) зал

Tags: Бальзак, Верховня, Ганские, Житомирская область, Ржевуские, парки, усадьбы, храмы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments