agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Categories:

Межигорье: монастырь, фаянсовая фабрика, президентская усадьба (часть 1)



У меня новое видео на канале:





Как обычно, читаем, если лень смотреть:

Изучая историю Межигорья, открыла для себя удивительное – этот кусок земли, похоже, всегда был поводом для споров, судебных тяжб, жалоб и конфликтов: и сейчас, и в 16 веке, когда монастырь, существовавший на этом месте, упоминается в документах впервые. Судебных бумаг пару товарных вагонов наберется, наверное. Такое красивое место, и столько вокруг него мерзкой возни. Может быть именно потому, что такое красивое?

Село Петровцы, в котором находится бывшая резиденция и парк, существовало давно, с древности еще, вероятнее всего. Расположено село в 3 км от летописного Вышгорода, одной из крепостей-резиденций киевских князей. К Вышгороду примыкал Зверинец – как и киевский Зверинец, это был княжеский охотничий заповедник.


Рисунок А.Вестерфельда, 1651

Здесь располагается Приднепровская возвышенность, перерезанная поперек глубоким оврагом, называемым Западня. Устье этого оврага берет начало между рядом холмов на берегу Днепра. Сохранились имена нескольких гор – Пекарская, Пекарницкая (оказывается, это разные горы) и Виноградная. Еще есть Петровская – это уже в самом селе. Рядом с холмами расположено урочище «Хутор». Вот между урочищем, Пекарницкой, Виноградной и Пекарской горами и располагается живописная долина, называемая Межигорьем – между гор потому что. К нему прилегает урочище Спащина и еще одна гора – Щиголь. На северо-западе лежит болотистый яр Мочар.

Огромное водохранилище, на берегу которого сейчас стоит Межигорье, называют Кивским морем, но это, конечно никакое не море. Это рукотворное водохранилище, создано оно в 1964—1966 годах, когда не Днепре на уровне города Вышгород построили плотину с электростанцией. Его протяженность около 110 км, максимальная ширина 12 км. При создании водоема было затоплено около трех десятков населенных пунктов, в основном на левом берегу.

Земледелие здесь всегда было сложным, оно было подсечным – возделываемые участки земли отвоевывали у вековых лесов. Почва очень бедная, почвы песчаные, лесные, органики почти нет. Здесь хорошо чувствуют себя сосны, но плохо растет все остальное. Даже в наше время местные селяне и дачники должны хорошо потрудится, чтобы добиться хороших урожаев. Зато есть источник воды – вот он, Днепр, у Межигорья образующий у подножия холмов живописный рукав. Сейчас его перешеек засыпан, и он стал озером, в котором разводили рыбу для президентской рыбалки.



Были здесь и многочисленные ключи с чистейшей водой, которая считалась целебной. Над одним из них поставили колодец, издревле называемый «Звонки». Он существует и сейчас – где-то там, на Виноградной горе, неподалеку от места, где для гаранта построили вертолетную площадку.


"Звонки"

Как известно, для исторической науки авторитетными источниками являются данные археологии и исторические документы. Так что предположения о том, что монастырь основан чуть ли не ранее Печерского, немного (а точнее очень много), притянуты за уши. Да, можно предположить, что монахи могли появиться здесь вместе с приходом первого епископа Михаила, хотя не ясно, на кой ляд им было селиться так далеко от Киева в густом лесу. Да, может и при Владимире Крестителе – Вышгород был его вотчиной, может, и монастырь неподалеку основали – хотя опять же, не ясно почему здесь, и никаких доказательств опять же нет. Более того, в 12 веке упоминается Вышгородская божница (часовня), а их обычно ставили там, где нет церкви, а тем более монастыря.

Первые документальные упоминания о монастыре – списки имен настоятелей монастыря конца 14-начала 15 века в сохранившихся монастырских синодиках. Это некий Адриан, Нифонт, Вонифатий, Автоном и Сильвестр. Обнаружены также записки на полях Евангелия, сделанные слуцким князем Юрием, он упоминает Межигорский монастырь в 1500 году, и в нем на то время существовала церковь Николая. Сообщается также, что мышами попорчен главный иконостас – не новый значит уже был.

Еще один документ, один из первых - 15 марта 1523 года Межигорскому монастырю Сигизмундом Первым была выдана грамота на дозволение организации монастырской обители и восстановление ее построек после разрушения их войсками крымского хана Менгли-Гирея. Внимание – восстановление! То есть монастырь уже существовал до этого. Но вот когда точно он был основан, наверняка навсегда останется для нас загадкой.



Село Петровцы в 16 веке к монастырю не относились, в описаниях Киева 1552 года село упоминается, как «замковое», то есть принадлежавшее киевскому замку. Жители Петровцев, как и селяне из Толстого Леса и Стрижевки, имели законом установленную обязанность – платить «медовую дань» - 8 ведер меда в год. Правда, делали это неохотно, сохранились многочисленные жалобы монастыря на селян.

И земельные споры случались – селяне несколько раз совершали поползновения с целью захвата монастырских земель, так, что киевский воевода Константин Острожский вынужден был прислать для разбирательства специальную комиссию.

Не только крестьяне зарились на монастырские земли. Нет, я пока не Виктора Федоровича имею в виду, а Евстафия Ружинского, одного из знаменитых казачьих гетманов. Вообще-то он считается казачьим героем, но по отношению к монастырю вел себя по-свински; сохранилось архивное дело, в котором описывается конфликт: Евстафий с небольшим отрядом напал на монастырь, разрушил там кое-что и отобрал монастырские земли. И опять монахам пришлось жаловаться Острожскому. К слову, к роду Ружинских скорее всего принадлежала мать Богдана Хмельницкого. Также земли монастыря в разное время пытались оттяпать шляхтичи Матеуш Воронецкий и Ярмола Опалиха.

В 1555 году, согласно документам, уже существовали церкви Николаевская трапезная и Петро-Павловская надвратная, а также главный собор Преображения. Наверняка они были деревянными, и тогда по логике уже были построены кельи и службы.

При власти Речи Посполитой в 15 веке село Петровцы принадлежало польскому королю, а монастырь велением короля Сигизмунда Третьего находился под патронатом королевского писаря Евтихия Высоцкого (в то время это была распространенная практика – передача православных монастырей под частный патронат). Интересно, что Евтихий и его потомки (с большой вероятностью католики) жертвовали собственные средства на поддержание православного монастыря.


Вышгород, нач ХХ века

При поляках поначалу все было вполне сносно, хоть монастырь и не играл большой роли в духовной жизни Киева.
В начале 17 века, а точнее в 1604-11 годах, даже были возведены новые постройки: надвратная Петропавловская церковь, Никольская Трапезная и соборная Преображенская церкви. Похоже, они все еще были деревянными, но все-таки новыми и крепкими. Это стало возможно при поддержке Константина Острожского. Это был предпоследний при поляках православный управитель Киева (потом был еще Адам Киесель). Острожский благоволил обители и всячески ее поддерживал.

Также процветанию монастырь был обязан энергичной деятельности тогдашнего настоятеля Афанасия Московитянина. Считается, что именно усилиями этого пастыря монастырь получил ставропигию – независимость от местных архиепископов, он стал подчиняться напрямую Константинополю. Такое положение у обители сохранялось почти 150 лет, хотя за него приходилось постоянно бороться. А вообще находясь долгое время под властью католической державы Речи Посполитой монастырь в конечном итоге сильно обеднел, хоть и получил особый статус.
Тяжелые времена обитель пережила во время Освободительной войны Хмельницкого – монастырь регулярно подвергался нападениям и грабежам. В это время игуменом был очень ловкий и прагматичный Варнава Лебедевич, ему удалось получить охранительные грамоты и от польского короля, и от Хмельницкого, но разбой все равно продолжался. Варнава даже ездил в Москву к царю и просил у него защиты.



При гетмане Выговском обители был выдан универсал, прикрепляющий к ней помимо Петровцев еще и Вышгород, Чернин и Мощоны, а еще Холм, Козаровичи, Глебовку, Ясногородку и Иванковские Рудни. Известно также, что к монастырским относились земли у реки Водица (нынешняя Пуща Водица) и Горенка. А еще два Спасских острова на Днепре.

Земли-то получили, но до мира и процветания было далеко. Война казаков с поляками продолжалась еще долго, Межигорье находилось в самом эпицентре, переходя то к одним, то к другим. И только в 1676 году земельные владения монастыря были подтверждены. В те времена уже существовали Новые и Старые Петровцы. Новые Петровцы тогда представляли собой поселение из 18 семей «волохов» - молдаван-эмигрантов, живущих в куренях. Все то, что было описано в грамотах Речи Посполитой, относилось к Старым Петровцам, они находились выше по Днепру.


Рисунок Т.Г. Шевченко

По окончанию войны жить стало легче. По условиям мира с Поляками местность здешняя отошла под власть Московского царя. Случилось это при игумене Феодосии Васьковском.

А в 1665 году обитель сгорела – не первый и не последний раз. На тот момент в монастыре проживало 500 монахов и послушников – то есть отстраивать было кому. Известно, что Феодосий несколько раз ездил в Москву, прося помощи в восстановлении монастыря и жалуясь на притеснения со стороны «ратных людей». Помощь от царя была получена в виде 300 рублей товарами и мехами, также обители было дозволено забрать себе местечко Мена и село Козырь с деревнями и мельницами – они ранее принадлежали Адаму Киселю, а он задолжал монахам 6000 злотых.

Вскоре монастырь волею судьбы стал главным духовным центром Запорожского казачества. Запорожская паства была официально прикреплена к монастырю в 1687 году. До этого важную роль играл Трахтемировский (Терехтемировский) монастырь, но он был разрушен в мае 1664 года поляками (кстати, пресловутым Чарнецким, личным врагом Богдана Хмельницкого), и казацкий православный центр переместился сюда, в Межигорье. Еще одним казацким монастырем был Самарский Никольский (в нынешнем Новомосковске), его со временем подчинили Межигорской обители.



Наступила эра процветания. Богатые и бедные казаки делали щедрые пожертвования Межигорью, монастырь расширился территориально, выросло число насельников, были возведены новые постройки.

Известно, что существовали не только наземные храмы, но и пещерный комплекс – точно был пещерный храм в Пекарницкой горе. Возможно, он был создан задолго до того, как монастырь попал в документы, не исключено, что с пещерной церкви обитель и началась – это было обычное дело в те времена. Казенный исследователь Ставровский исследовал пещеру и кратко описал ее: «Открыта близь фабрики в горе называемой Пекарницкою пещера и в ней келия в роде церкви».



Побывал в пещере и историк 19 века Лаврентий Похилевич. Он пишет о пещере справа от дороги из Киева в монастырь. Пещера была большой, в ней располагалась подземная церковь. Она частично была обложена кирпичом и плитами красного камня, а на стене виднелась надпись «1700». В начале 20 века на Пекарницкой горе отрыли подземный ход длиной около 40 метров – то есть существовал целый комплекс.

К сожалению, сейчас от пещерной церкви (или комплекса) ничего не осталось, либо пока не найдено. Ориентировочное расположение пещер – место нынешнего оползня под смотровой площадкой на Пекарницкой горе, площадка сейчас закрыта во избежание обрушения.

Но мы чуть отвлеклись. В 1676-1690х годах наконец-то был построен новый каменный пятиглавый Спасо-Преображенский собор- судя по картинкам – довольно красивый. Существенную сумму на постройку выделил московский патриарх Иоаким – бывший монах монастыря. Для росписи иконостаса патриарх прислал живописца Федора Елизарова.



В 1678 году на пожертвования была отстроена новая Благовещенская церковь. При монастыре открыли школу и больницу с богадельней для пожилых казаков. Почти через 100 лет, в 1772 обновили ограду и поставили каменные ворота с колокольней.

Престиж монастыря в казацкой среде был велик. Быть погребенным здесь считалось почетным, многие стремились заслужить такую честь. Самым верным способом были щедрые пожертвования. Например, гетман Правобережной Украины Евстафий Гоголь (предок знаменитого писателя) завещал похоронить себя здесь. Он много жертвовал монастырю, например, подарил драгоценное старинное Евангелие. Умер в Дымере, где стоял казачий полк, и его завещание выполнили – погребли его на территории обители.

Щедрые пожертвования поступали и от других казачьих и мещанских семей. Священник Роман Ракушка подарил крест-реликварий с «живородящим древом». Вдова гетмана Ирина Сомко передала монастырю 300 золотых червонцев, судья Вуяхевич пожертвовал двор в Козельце и поле. Земли даровали полковник Мокиевский и бургомистр Войнич. Митрополит Святополк-Четвертинский жертвовал 200 золотых, богуславский полковник Самусь отдал монастырю мельницу, лес и сад в Богуславе, а также 500 червонцев, епископ Варлаам Косовский подарил монастырю бархатную митру, расшитую серебром и т.д.



За несколько столетий существования монастыря вокруг него вырос внушительный некрополь. Считается, что здесь было похоронено до 700 монахов и около 1500 казаков. Выходит, все эти скверики и дорожки в этой части президентских угодий проложены прямо над могилами.

Монастырю в то время принадлежали обширные земельные угодья. Прибыль приносили пасеки, бортничество, сенокосы, винокурни, стекольное производство, бобровые ловы, зарыбленные озера, монопольная продажа свечей – целая православная индустрия.

Вся эта музыка продолжалась, пока не грянула секуляризационная реформа Екатерины Второй1764 года. До реформы монастыри были самыми богатыми землевладельцами империи. Бескрайние земельные угодья, пасеки, винные заводы составляли основу «бизнеса» тихих обителей. Для обслуживания всего этого нужно было множество рабочих рук, и это были руки крепостных – десятки, сотни сел с крепостными принадлежали монастырям. Именно таким монастырским селом и были Петровцы – Новые и Старые. Поначалу Межигорье относилось к обителям первой категории – то есть земли ему сохранили, но потом все-таки забрали.

А затем была ликвидирована Запорожская сечь. Сделано это было тоже по приказу Екатерины Второй в 1775 году. Золотые годы Межигорья кончились, хотя в 1776 году еще успели выстроить новый братский корпус по проекту знаменитого зодчего Ивана Григоровича-Барского.

В 1777 году в монастыре действовало 5 церквей: упомянутая соборная Преображенская, церковь Сошествия Святого Духа (деревянная), деревянная трапезная церковь Всех святых и святителя Николая, деревянная Благовещенская церковь и меленькая каменная Петропавловская церковь со звонницей. При монастыре была библиотека, содержащая 395 книг (841 том), из них 53 рукописные.



Конечно, монастырь продолжил свое существование и после расформирования Сечи, но недолго, чуть больше 10 лет. Доконал его странный пожар в ночь накануне визита в обитель Екатерины Второй в 1787 году.

Номинально к тому моменту монастырь уже не существовал – указом 1786 года его имущество перешло казне, земли отобраны, ценности вывезены Потемкиным, остальное надлежало передать в церковь села Петровцы, а постройки надлежало передать военному госпиталю. Большую часть братии уже распределили по другим монастырям.
Екатерина в апреле 1787 прибыла в Киев. По легенде, из межигорского Звонкового колодца ей бочками возили вкуснейшую воду, и она решила посетить обитель, о которой много слышала и знала о небывалой красоте этих мест. До того момента императрице уже был известен непокорный дух монастыря, она уже два раза настоятельно рекомендовала оставшимся монахам переселиться на Юг, ближе к потемкинским городам, но чернецы сопротивлялись.

Строптивую обитель самодержица так и не посетила – она сгорел за сутки до ее визита – 23 апреля 1787 года. Выгорели все деревянные здания, включая три деревянные церкви, каменные постройки не пострадали.
Некоторые утверждали, что это Екатерина тайно приказала поджечь монастырь, а сама на корабле прогуливалась по Днепру и наблюдала, как горит древняя обитель. Но скорее всего, монастырь сожгли сами монахи – в отместку за закрытие обители и расформирование Сечи.

Это была последняя страница казачьего монастыря. Правда через сто лет, в 1886 году обитель возродили, уже как женскую, но и она просуществовала недолго. Много лет после межигОрского пожара ходили легенды о сокровищах, спрятанных монахами и о сокрытой библиотеке Ярослава Мудрого. При строительстве партийных дач в ХХ веке и вправду нашли заваленные кельи со старинными рукописными книгами, но книги эти, скорее всего, принадлежали более позднему женскому монастырю, об этом чуть позднее расскажу. А вот сокровищ здесь нет и быть не могло – все вывезли задолго до пожара 18 века.



Следующая славная страница Межигорья – деятельность фаянсовой фабрики на его территории. Межигорская фабрика стала третьей на территории нынешней Украины. Уже работали фаянсовые фабрики, открытые ранее польскими магнатами – Потоцким в Чуднове и Чарторыжским – в КОрце, но объем выпускаемой ими продукции был сравнительно небольшой.

Наличие подходящей глины в этих местах вряд ли стало таким внезапным романтическим открытием – она везде выступает на поверхности, на берегу водохранилища в селе Петровцы пласты глины обнажены в гигантских береговых разломах. Гончарным делом здесь занимались давно. Во время эпизодических раскопок в урочище «Хутор» в Межигорье в 1990 году археолог Виктор Харламов находил черепки керамики еще 14-15 веков.
Но при этом не находка глины стала толчком к открытию фаянсовой фабрики – просто это место посчитали подходящим, а глину поначалу вообще использовали привозную - печерскую – ту, что найдена была в окрестностях Лавры.

В конце 18 века стал вопрос об открытии фабричного производства. В 1796 году куски киевской каолиновой глины отправили в Петербург Екатерине, придворный мастер, немец Иоганн Краних изготовил из этой глины образцы посуды, которые были предоставлены монархине. Императрице образцы понравились, и она одобрила открытие фабрики на территории заброшенной обители. Далее фабрикой занимался уже ее сын Павел, Екатерина умерла в том же 1796.



В конечном итоге фабрику открыли в 1801. Для нужд производства в 1817 году архитектор Иван Кедрин возвел еще один фабричный корпус, тогда же перестроили и модернизировали здание братского корпуса, приспособив его для промышленных нужд. Позднее фабричных построек было множество: мастерские, сушильня, промывальня, капсельная, столярная мастерская, помещение для выжигания гипса, модельная, глазурная мастерская и т.д. Они располагались в западной и северной частях монастырской территории. На востоке по документам находился «каменный корпус обжигательных печей».

Местным крестьянам нашлась работа – для работы на фабрике привлекли большинство жителей Новых Петровцев. На фабрику принимались все желающие старше 12 лет. Рабочий день длился с пяти утра до восьми вечера, но зарплата была высокая— при сдельной оплате можно было получить от 3 до 7 рублей в месяц серебром. Также все работники освобождались от других повинностей, включая рекрутскую, так что желающих было немало. В 1821 году из 300 жителей Петровцев на фабрике работало 152 мужчины. На домашнем хозяйстве и сельхозработах остались работать только женщины. В годы расцвета на фабрике работало до 300 сотрудников.

Были здесь и поденщики, которые работали на фабрике 3 дня в неделю на более простых работах. Все это дало заработок крестьянам, но очень плохо отразилось на их здоровье. Производство было вредным, и смертность среди работников выросла в разы. Правда, в 1820-х для лечения заболевших при фабрике открыли лазарет.
В это время растет численность населения села – прибывают беглецы из западных земель, по-прежнему находящихся под властью поляков. В те времена существовало еще одно небольшое село Валки – название его появилось из-за сохранившегося участка оборонительного вала древнего Вышгорода. Позднее село слилось с Новыми Петровцами.

Из каолиновых глин можно делать и фаянсовую, и фарфоровую посуду. Разница в технологии обжига (при изготовлении фарфора он двойной и более высокотемпературный) и в примесях; в фаянсе больший процент глины. Фарфор получается более прочным, «звенящим», тонкостенным и даже прозрачным, он более влагостойкий. Устойчивость к влаге у фаянса меньше, поэтому он всегда покрывается плотной глазурью. Фаянсовые изделия более толстостенные и грубоватые, поэтому они дешевле. Кстати, обычная кухонная посуда, которой мы пользуемся ежедневно – это фаянс.


Межигорская тюльпанница

Фарфор был дорог, не каждому доступен, поэтому в отдалении от столицы целесообразнее было открывать именно фаянсовое производство, чтобы оно окупилось. К слову, есть еще один тип керамики, самого низкого качества – майолика, она делается из отходов фаянсового производства, глинистая масса пористая, ноздреватая, влагопоглощающая. Из нее делают облицовочную плитку, пластичный декор, простенькие скульптуры и барельефы. И эти изделия всегда покрыты толстой глазурью. Ну, это так, для общего развития.

А что же Межигорская фабрика? Представьте себе, она поначалу чуть не вылетела в трубу! Первые десятилетия своего существования она принадлежала городскому магистрату, который выделил солидную сумму на перестройку корпусов и благоустройство. Деньги колоссальные по тем временам – 73 000 рублей! Открыты были две лавки по продаже изделий – одна прямо здесь, другая на Контрактовой Ярмарке в Киеве. Городская проверка через год после открытия фабрики обнаружила неприятные вещи: из 6653 изделий, изготовленных за это время, продана была только треть. Межигорский фаянс не пользовался спросом, так как качество его было крайне низкое.



Возглавлявший производство Иоганн Краних был по образованиею механиком, и не знал всех необходимых тонкостей профессии. Но при этом, направляясь по императорскому указу из Петербурга в Киев, он не забыл выхлопотать себе высокую зарплату – 1500 рублей в год, большую квартиру, экипаж и прочие блага. Краниха уволили с поста управляющего, и вместо него прислали братьев-саксонцев Карла и Христиана Виммертов. Это уже были опытные мастера, представители династии – их отец тоже был керамистом на заводе в Саксонии. Управляющим назначили Карла Виммерта. Правда, продержался он всего год и был уволен из-за конфликта с магистратом, но за это время технологию производства он значительно улучшил, фабрика стала выпускать вполне пристойные изделия. Братья Виммерты потом покинули Российскую Империю и открыли в Дании собственное производство, которое существует по сей день.



Местную глину стали использовать только в 1808 году, и она оказалась даже лучше, чем печерская. Первые залежи открыл рабочий Ильченко на Петровской горе, в 1811 было открыто еще одно здешнее месторождение еще лучшего качества. Изделия из этой глины получались прочными, тонкими, на них хорошо ложилась глазурь. Можно было делать глинистую массу разных цветов, добавляя различные примеси. Межигорские изделия стали пользоваться спросом. Развитию производства помешал пожар на фабрике 1810 года и война 1812, но после катаклизмов все отстроили и возобновили, кроме того, были сделаны некоторые технологические открытия, которые позволили удешевить производство.

Дела постепенно пошли на поправку, но ненадолго.
Еще Екатерина в свое время, стараясь развить внутреннее производство, запретила ввоз иностранного фаянса в Империю. В 1819 году этот запрет был снят. Из-за рубежа хлынула качественная недорогая посуда, с которой местным изделиям стало очень сложно конкурировать. Кроме того, управляли фабрикой на тот момент бизнесмены не особо талантливые, говоря современным языком с маркетингом было совсем худо.

Финансовые дела шли отвратительно, производство терпело убытки и стало невыгодным для магистрата. И оно наверняка закрылось бы, если бы в 1822 году не отошло под власть кабинета императорского двора – Киево-МежигОрская фабрика стала императорской. Была произведена некоторая реорганизация и открыта дополнительная линия по производству кирпича; поначалу для внутренних потребностей, а затем для строящихся киевских крепостей.
В Межигорье изобрели особо красивую глазурь нежных расцветок.



Это позволило фабрике со временем выработать собственный узнаваемый стиль – однотонная посуда мягких цветов (салатовая и голубая, в основном, а еще белая, цвета кофе с молоком, желтая и т.д.) с выпуклым цветочно-фруктовым орнаментом на стенках. Любимыми растениями Межигорья был лист хмеля, ромашка, акант, незабудка. Изящество исполнения маскировало традиционную технологическую тяжеловесность фаянса, изделия выглядели изыскано и дорого. Я бы с сама из такой чашечки пила.

Делали и более традиционную посуду – белую, с рисунком. Использовали инновационную технику печатного нанесения рисунка – сначала орнамент или картинку специальным составом наносили на бумагу, а потом по особой технологии мокрый лист с печатью наносили на стенку еще не остывшей посуды. Популярны были рисунками с пейзажами: видами Киева и самого Межигорья. Вышла серия посуды в китайском стиле, были и другие стилизации.
А еще здесь делали фаянсовые подсвечники, иконы, настольные кресты, яйца-писанки, накладки-клейма для библии, лампады и даже небольшие алтари.

На выставке в Москве МежигОрский фаянс произвел фурор, пошли индивидуальные заказы, но финансовое положение по-прежнему оставалось нелегким. Доход фабрики был невысок, зато слава о ней уже распространилась по всей Европе. Один сервиз заказали для музея при Севрской мануфактуре, еще один подарили королеве Нидерландов. Зеленый сервиз приобрели для Саксонского курфюрста.

Как выглядела фабрика в те времена, можно представить, глядя на акварели Федора Солнцева, он их сделал несколько в 1843 году. Узнать эти места сейчас трудно, но можно - на месте монастыря и старых корпусов фабрики сейчас построили колоколенку и небольшой храм. Это там, где через узкое вытянутое озерцо перекинут мостик из серого гранита. К слову, был мостик и при Солнцеве.



Статус императорской фабрика имела до 1858 году, а затем обанкротилась и была передана в частные руки. Право управления приобрели купца Василий и Николай Барские. Условия аренды были жесткие, добиться прибылей у новых хозяев не получилось, и вскоре купцы отказались от фабрики, но за короткое время их управления немного изменился стиль – выпустили много изделий в английском стиле, тогда же была сделана серия декоративных тарелок с портретами Т.Шевченко и П.Кулиша. И Гарибальди почему-то. В тот период научились делать фаянс, очень похожий на мрамор. Потом хозяева несколько раз менялись, но возродить былую славу Межигорского фаянса уже не получилось. В 1877 году фабрика была закрыта.



История фабрики была относительно короткой и сложной – практически ни одному из владельцев не удалось добиться прибыли, но при этом межигОрский фаянс очень ценился коллекционерами во все времена. Сервизы и предметы из Межигорья хранились в коллекциях Алексея Морозова, Аракчеева, Платова, несколько сервизов было у царской семьи. Огромную коллекцию в 19 веке собрал киевский коллекционер и краевед Оскар Гансен, после революции его собрание легло в основу экспозиций сразу нескольких украинских музеев. Но мы отвлеклись.



ПРОДОЛЖЕНИЕ

Tags: Киев, Киевская область, Украина, киевские экскурсии, монастыри
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments