agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Кусково. Рабский креатив (продолжение)

Смотрите НАЧАЛО.

Теперь, когда мы разобрались, почему многие талантливые люди, чьи имена связаны с усадьбой Кусково, были абсолютно бесправными, можно поговорить о них самих и об усадьбе.
Думаете, я начну с Параши Жемчуговой? Ан нет!




Первая гостиная

История крепостной актрисы Прасковьи Ковалевой-Жемчуговой первой приходит в голову при упоминании фамилии «Шереметьев», однако Николай Петрович Шереметьев, ее супруг, а ранее – полновластный хозяин, к созданию усадьбы отношения не имеет. Конечно, он кое-что переделал и достроил здесь согласно своему вкусу и моде своего времени, однако основные постройки, разбивка парков и т.д. были сделаны при его отце Петре Борисовиче. Больше того, сделав Прасковью, блиставшую в Кусково, Николай Шереметьев перевез ее в Останкино. В Кусково они бывали редко – отцовский дом Николай Петрович со временем счел старомодным, да и не хотелось, видимо, новоявленной графине Шереметьевой лишний вспоминать о своем низком происхождении.





Как писал репрессированный искусствовед Николай Греч, усадьба в Кусково – яркий образец перехода елизаветинского рококо (вариант барокко) в ранний классицизм. Такие усадьбы не были инновацией в России, подобные уже строили в Петербурге. Как остроумно замечал Греч, архитектурная традиция и мода, распространявшаяся от центра к периферии империи, претерпевала трансформации, повторяясь в бесчисленных копиях копий. Причем, чем далее от эпицентра моды – Петербурга, тем нелепее и поверхностнее было копирование. Кусковскую усадьбу Греч считал удачной копией первого круга, почти зеркальным отражением некоторых петербургских построек.








Парадная столовая

Блистательный двор находился в 18 веке в Петербурге, Москва считалась городом старозаветным и архаичным. Блеск, мода, новшества, богатство – все было сосредоточенно в Северной Столице, в Москве жили, в основном, вельможи опальные. Петр Борисович к ним вроде бы не относился, да и был у него огромный дом в Петербурге. Он взялся за строительство именно в подмосковном Кусково, так как совсем неподалеку находилось родовое имение его жены Варвары Черкасской - Вишняки. Рядом же в селении Перово императрица Елизавета решила устроить себе летнюю московскую резиденцию. Здесь, вдали от Петербурга, граф захотел построить летнюю усадьбу, ничем не уступавшую столичным дворцам, здесь он воплотил все новшества, бывшие в моде в Петербурге.





Плафон "Слава рода Шреметьевых" работы Луи Лагрене

Средств на это у него хватало – Шереметьев был одним из богатейших людей России, ему принадлежало около миллиона десятин земли, 200 000 душ крепостных (население нынешнего Луцка, к примеру, - 211 000), живущих в 1200 сел. В отличие от своего отца, петровского фельдмаршала Бориса Петровича Шереметьева, Петр Борисович не был сторонником непосильного труда крепостных и холопов своих жалел. Как писал кто-то из биографов, это был человек «важный, но не надменный и со всеми до низших ласковый, не любивший головоломного труда». Батюшка же его подобной лояльностью не отличался и слыл скупым хозяином и жестким крепостником. Говорят, в ответ на слезные просьбы крестьян о каких-то льготах, он раз ответил: «Обольготить мне вас нельзя. Ежели вас обольготить, то разве мне самому скитаться по свету».



Комнаты расположены амфиладой

200 тысяч крепостных - строить усадьбу-дворец, как вы понимаете, было кому!
Конечно, пригласили для работ и иностранных умельцев – основные работы по разработке проекта дворцовой постройки принадлежат Карлу Бланку. Некоторые исследователи называют другое имя – Шарль де Вайи, учитель самого Баженова. Возможно, к постройке дворца причастны оба архитектора. Еще один иностранец принимал участие в создании лепной отделки фасадов и интерьеров – Иоганн Юст. Французский художник Луи Лагрене занимался живописным оформлением – его кисти принадлежит часть росписей стен. Несколько плафонов расписал другой француз - Шарль Легрен.



Прихожая-гостиная (Шпалерная)

Крепостной Федор Бухвостов в строительстве дворца тоже участвовал, но он, скорее всего, пока только учился или руководил каким-то этапом процесса – мастер пока был еще очень молод. Еще один иностранец работал над интерьерами знаменитого Грота - немец Иоганн Фохт, «гротовых дел мастер» Модная штучка грот должна была иметь ряд обязательных атрибутов – морскую или пещерную тематику, создавать иллюзию уединенности, прохлады, иметь «дикий» вид.





С наскока такое не выстроишь, надо владеть тонкостями «гротостроительного» дела. Существовали специальные мастера устройства гротов, Фохт и был именно таким мастером. К сожалению, фотографировать в Гроте нельзя, иначе вы увидели бы гроздья морских раковин, скульптуры в «морском» стиле, мозаики из гальки и стекляруса и прочие диковины, призванные создать иллюзию пещеры с хранящимися в ней сокровищами. Убранство, подобное этому, я когда-то видела в потсдамском Новом дворце на территории Сан-Суси – там есть целая Раковинная зала(или «Зал-грот», как его еще называют), украшенная в подобном стиле. Кстати, строился Большой дворец практически одновременно с усадьбой в Кусково.



Малиновая гостиная

Если интерьеры Грота создал Фохт (на это ушло около 10 лет), то сам проект здания уже бесспорно принадлежал Федору Аргунову. Наружный декор разработал другой крепостной – Михаил Иванович Зимин, он вырезал скульптуры в нишах. Рокайльные решетки Грота изготовили крепостные кузнецы из шереметьевского села Павлово на Оке.







Малиновая гостиная

Иностранных мастеров, работавших на постройке усадьбы, были единицы, а местных крепостных – десятки и сотни. Грот, дворец, оранжерея, павильоны – все это появилось не сразу, для начала нужно было изменить сам рельеф. Участок, выбранный для постройки, был заболоченным. Для начала его «обезводили», вырыв систему каналов и прудов. Их и сейчас можно видеть. Большой пруд существовал и ранее, но он был поменьше и имел другую форму. Представьте, что эта сложная система гидросооружений строилась в 18 веке без лебедок и бульдозеров, практически вручную усилиями крепостных строителей. Частично использовался «гужевой транспорт» со специальными боронами, но ограниченно – лошадок в самую топь не погонишь.





Парадная опочивальня

Пришлось поработать и с растительностью – рощу, примыкающую к месту постройки дворца, по приказу Петра Борисовича почистили, проредили, сучки и ветки, находящиеся на уровне роста человеческого обрезали. С парком возились ничуть не меньше чем с постройками. Регулярная часть парка – французский парк – симметричная и вылизанная; глядя на нее, совершенно очевидно, что труда во все эти мудреные клумбы и зеленые лабиринты вложено немало. К слову, нынешних цветников и розариев при хозяевах не было – тогда были популярны фигурные газоны, на которых траву специально выстригали симметричными узорами. Для украшения использовали также «присыпки» из разноцветного крупного песка.





Парадная опочивальня

Другая часть парка, до наших дней, к сожалению, не сохранившаяся, выглядела, как живописный «дикий» лесок, однако требовала она не меньших усилий и ухода. Эта часть начиналась тотчас за оранжереей, и вид она имела совершенно природный. Такие парки назывались пейзажными, мода на них пришла из Англии. Назывался этот парк «Гай». Возни с сохранением декоративной «природности» было немало, однако эта часть парка, содержащая немало интимных живописных уголков, была не менее популярна, чем затейливый расчерченный «по линеечке» французский парк.





Убранство Кабинета-Конторки

На искусно «организованных» полянках было припрятано множество затей: пещера «огнедышащего дракона» (правда, сам дракон, как очаг в каморке Папы Карло, был нарисован на куске холстины), два шалаша с восковыми фигурами Девушки и Капуцина, Птичник, Лабиринт, «Дом уединения», «Храм тишины», хижины с восковыми фигурами, беседка с надписью «Найтить здесь спокойство», «Философский домик», «Яма Диогена», стилизованный скотный двор «Матерея». От парка сейчас практически ничего не осталось, он исчез с множеством павильонов, многие из которых строил, как предполагают, Юрий Кологривов – знаменитый архитектор, обучавшийся еще при Петре Первом. Также установлено здесь было множество раскрашенных фигур в человеческий рост, вырезанных из фанеры – некоторые из них еще и сегодня с удовольствием показывают экскурсоводы.



Бисерный столик в опочивальне графини

Судя по перечню диковин в английском парке, концентрация их на единице площади была изрядна; смахивало все это на музей под открытым небом или своего рода «зоопарк»диковин.
А еще была популярна у хозяев такая незамысловатая шутка – в особо любимых влюбленными парочками уголках парка на постамент ставили дворового мальчишку, обвалянного в муке – негодник должен был изображать амура. И вот, в самый разгар тайного свидания, когда разгоряченные жертвы готовы были предаться пикантным утехам, «амур» стрелял в них из своего шутовского лука (безопасного, впрочем), а затем с хохотом убегал.



Диванная

Все эти затеи были рассчитаны не столько на хозяев, сколько на гостей. Кусково был дворцом увеселительным, представления и приемы здесь иногда давали в среднем два раза в неделю, а по праздникам до 5 дней в неделю. Принимали разом несколько тысяч гостей. По сохранившимся воспоминаниям очевидца во время одного приема сюда прибыло одних только карет 2800 штук, не считая других разного рода повозок! Екатерина Вторая здесь бывала как минимум 6 раз (напомню, что жила она в Петербурге), один раз она даже приволокла с собой австрийского императора Иосифа. Во время одного из пребываний императрицы был дан грандиозный прием. По озеру плавала целая гребная флотилия, включая небольшую галеру с шестью пушками, салютовавшими монархине. Во время фейерверков было сделано несколько тысяч залпов. Присутствующие иностранцы поражались, как это можно - истратить несколько пудов пороху ради минутной забавы.





Знаменитый портрет кламычки-воспитанницы Аннушки (работа И.Аргунова)



Одна из самых красивых комнат - вседневная опочивальня

Конечно, в организации и постройке всех этих развлекательных штучек участвовала масса крепостных. Для того, чтобы представить, как это могло происходить, советую вам посмотреть фильм «Ватель» - там показаны некоторые технические моменты организации празднеств, на которых присутствовали коронованные особы – в этом кропотливом, изнурительном процессе, продуманном до деталей, участвовали сотни подневольных людей, которые оставались по ту сторону декораций – безвестные, незримые труженики, иногда жертвовавшие здоровьем своим, и даже жизнью ради одного веселого вечера, проведенного блистательными вельможами в развлечениях и пьяном угаре.



В одном из уголков парка был расположен Воздушный театр – часть его и сейчас можно видеть – это система ширм, шпалер и пергол, некогда окружавшая сцену и зрительские места. Здесь в хорошую погоду давал представления знаменитый шереметьевский театр. О театре мы поговорим позже, а я хотела бы подвести вас к дворцу.
Кусковский дворец воспринимается как основная постройка, в которой хозяева проводили большую часть времени. Утверждают нас в этой мысли и спальни с роскошными кроватями под балдахинами, однако, все это – всего лишь иллюзия. Хозяева никогда не спали во дворце, для этого предназначались другие постройки и помещения, дворец же был предназначен исключительно для приемов и балов. По своим размером он не очень велик, пропорции его спокойны и гармоничны. Устройство комнат анфиладное, то есть, в очередную комнату можно пройти, минуя предыдущую.



Белая зала

Все помещения небольшие и достаточно уютные, за исключением неожиданно огромной Белой залы, где давали представления и балы. Напомню, что в постройке дворца, скорее всего, участвовал Федор Семенович Аргунов, двоюродный брат знаменитого художника Ивана Аргунова. О нем мало что известно, достоверное авторство некоторых предположительно его работ не установлено. Известно, что к работе над проектами он привлекался, будучи еще совсем молодым. С одиннадцати лет его отдали учиться, предполагают, что учителем его мог быть петербургский зодчий Савва Чевакинский, строитель Никольского морского собора. После окончания учебы Аргунова определили «подмастерьем канцелярии от строений». Он, с большой долей вероятности, построил Грот в Кусково, кухонный флигель и оранжерею, участвовал строительстве и других зданий в усадьбе, а также в возведении дома Шереметьевых на Фонтанке в Петербурге. Жизнь талантливый архитектор прожил совсем короткую – что-то около 35 лет.



Кабинет-конторка

Обещала вернуться к рассказу о театре. Сценических площадок здесь было три – уже упомянутый Воздушный театр, Малый театр в Турецком павильоне и роскошное здание Большого театра – оно, к сожалению, не сохранилось. Первое здание возвели при Петре Борисовиче, а перестроил его уже Николай Петрович – ему старый театр казался тесным и убогим для приема сановитых гостей. Интерьер нового театра был отделан с царским размахом, пышные декорации менялись, сопровождая каждое новое действие. А вот поначалу картонные декорации Шереметьевы не очень любили, при Петре Борисовиче они использовались ещё в минимальном количестве.



Здание театра, не сохранившееся до наших дней

Традиция домашних театров появилась еще при царе Алексее Михайловиче, однако до 17 века театры были все же большой редкостью. Театр Шереметьевых был одним из первых и уж точно самый роскошный и популярный в Москве. Вспоминали, что однажды на прием в доме московского генерал-губернатора почти никто не пришел – вся знать была на премьере у Шереметьева. Мода на театры распространилась в 17 веке, в середине века насчитывалось около 50 крупных театров, правда, позволить себе такую «игрушку» могли только самые богатые. Представления давались в основном оперные и балетные. Напомню, что из числа крепостных Шереметьевых можно было собрать средних размеров город, поэтому найти из сотен тысяч крестьян наиболее голосистых и пластичных можно было при желании, что и было сделано. Парашка Ковалева родилась в селе Березине Ярославской губернии в семье горбатого кузнеца.




Парадная опочивальня

История о том, что молодой Шереметьев где-то на дороге встретил красавицу-крестьянку, которая пасла коров, и влюбился с первого взгляда, - выдумка чистой воды. В восемь лет голосистую девочку вместе с младшей сестрой Матреной взяла к себе на воспитание графиня Марфа Михайловна Долгорукая, двоюродная сестра Петра Борисовича Шереметьева. Здесь же уже жила Таня Шлыкова (позже Гранатова) – будущая блистательная балерина шереметьевского театра. Одаренным детям нанимали учителей и воспитателей, так их готовили у сцене. В 11 лет Прасковья дебютировала на сцене в небольшой роли. Ни о какой любви с первого взгляда речи быть не могло – красавицей Прасковья Ивановна не была никогда, а в 11 лет и вовсе была угловатым ребенком, правда, очень одаренным. Кроме того, Николай Петрович долгое время имел другую официальную фаворитку – крепостную актрису Анну Изумрудову. Впрочем, Изумрудовой предшествовали и другие пассии – интрижки с холопками были делом обычным. Привлек внимание графа, скорее всего, удивительный талант Ковалевой-Жемчуговой (пафосные «ювелирные» псевдонимы было принято давать актрисам, позже такие фамилии брали концертирующие цыгане).



Малиновая гостинная. Бюсты четы хозяев работы Ф.И.Шубина

Похоже, Прасковья обладала удивительной грацией и пластикой, а также даром перевоплощения. Она довольно быстро стала примой, хотя любовницей в то время еще не была. Ей рукоплескали венценосные особы – на одном из представлений присутствовала Екатерина Вторая с Августом Понятовским. Известная история – после спектакля она одарила артистов, а Прасковье преподнесла перстень с бриллиантом. Ей, наверное, понравилась игра Жемчуговой, а не ее пение – императрица была на редкость не музыкальна. В своих дневниках она жаловалась, что совсем не понимает музыки, ее слух воспринимает ее, как ненужный шум.



Интерьер Итальянского домика

Сблизившись с Прасковьей Ивановной, граф не спешил давать ей вольную – она ее получила вместе с семьей за 5 лет до свой смерти, уже в 30-летнем возрасте. Истории об исключительном благородстве и тонкости душевной организации графа Николая Петровича, которыми сейчас кишит Интернет, несколько преувеличены. С беспощадной прямотой о нем писал другой его бывший крепостной, профессор петербургского Университета Александр Васильевич Никитенко: «Между своими многочисленными вассалами он слыл за избалованного и своенравного деспота, не злого от природы, но глубоко испорченного счастьем. Утопая в роскоши, он не знал другого закона, кроме прихоти. Пресыщение, наконец, довело его до того, что он опротивел самому себе и сделался таким же бременем для себя, каким был для других». О расточительности графа свидетельствуют следующие цифры: доход действительного тайного советника и обер-камергера Николая Петровича Шереметева в 1798 году составлял 632 000 рублей, а расход — 692 000 рублей, включая 200 000 уплаченных долгов – с такими тратами недолго и «вылететь в трубу»! И все же, принимая во внимание условия тогдашней жизни, и даже предполагая каприз в качестве основного мотива, Николай Петрович совершил поступок беспрецедентный для того времени - он все-таки женился на своей крепостной! Добавить в его защиту можно еще и то, что к крепостным актерам в его театре относились с должным уважением. Посетители театра с недоумением читали афиши, где имена исполнителей были написаны с отчествами.



Шкафчик в Итальянском домике

Хочу напомнить имена еще нескольких крепостных мастеров, связанных с усадьбой.
Так, при театре работал композитор Степан Аникиевич Дегтярёв, создатель 60 концертов и ораторий, некоторые из которых исполняются до сих пор. Дегтярёв учился в Италии, а вернувшись, тяжело переживал свое рабское положение. От горя он запил. Вольную ему все-таки дали через долгие годы, но к тому моменту талантливый композитор уже практически спился.
Руководил театром, а также библиотекой и архивом Василий Григорьевич Вороблевский. В юности он тоже учился за границей, знал несколько языков. Вороблевский переводил иностранные пьесы для театра на русский язык. Он так и умер крепостным.
Над созданием декораций трудился Кондратий Фунтусов – художник-декоратор, родственник Михаила Фунтусова – костромского иконописца, тоже крепостного Шереметьевых. В оформлении сцены и костюмов принимали участие также крепостные художники Иван Волохов, Григорий Мухин и Семен Калинин. Механические приспособления, приводящие в движение части сцены, разработал и построил талантливый крепостной механик Михаил Иванович Пряхин. Надо сказать, что на оформление сцены Николай Петрович не скупился. Кроме крепостных привлекались и профессиональные художники-иностранцы, которым платили гонорары на два-три порядка большие, чем крепостным.
Еще одно имя сохранила для нас история - некоторые плафоны в постройках нарисовал крепостной живописец Петр Красовский.
Двое крепостных зодчих трудились над созданием колокольни церкви Спаса Нерукотворного на территории усадьбы – Алексей Федорович Миронов и Григорий Ефимович Дикушкин. Миронов также участвовал в постройке некоторых павильонов.



Интерьер Грота

Нельзя не упомянуть и о династии живописцев Аргуновых. Об одном из представителей этого талантливого рода я уже писала – об архитекторе Федоре Аргунове. Почти в это же время работал его двоюродный брат - каменщик Алексей Аргунов,
Наиболее знаменитым стал Иван Петрович Аргунов, талантливейший портретист, создавший целую галерею портретов своих знатных современников. Одну только Прасковью Жемчугову он писал раз десять. Один из ее портретов – беременная графиня в красном полосатом халате, он написал уже после смерти несчастной. Иван так и умер в неволе, вольную получила уже его дочь перед своей свадьбой в 1807 году. Прославился так же и сын его Николай Иванович – тоже художник. Знаменит был и второй сын Ивана - Яков Иванович Аргунов, гравер и рисовальщик. Николай и Яков тоже получили вольную от Николая Петровича Шереметьева. Павел Иванович Аргунов, третий сын знаменитого живописца, стал архитектором. Он произвел основные работы при постройке Останкинского дворца Шереметьевых, прожил 38 лет и умер крепостным. Еще один Федор Аргунов (Федор Левонтьевич) – тоже был художником и умер в страшной нищете. Был и еще один портретист – Никита Аргунов.
Предполагаю, что существовала определенная иерархия крепостных. Так, на самой низшей ступени находились пахотные крестьяне и чернорабочие. Те, кто обслуживал господ в доме, находились на более высоком уровне иерархии. Крепостные, обладающие определенными талантами, а особенно артисты и художники и вовсе были счастливчиками. Возможно, некоторые вполне довольны были своей судьбой, ведь барин нередко оплачивал их обучение и всячески выделял из толпы слуг. Возможно. Спросить теперь не у кого.
Tags: Москва, Россия, Шереметьевы, усадьбы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments