agritura (agritura) wrote,
agritura
agritura

Зодчие (7)



Извините други, небольшой кусочек предыдущей части в слегка переделанном виде перенесен в начало этой


начало ЗДЕСЬ

Княжича увели.

Иван Васильевич вернулся к боярам, разгоряченный еще, насупленный, никому не глядя в глаза. Тихо подошел к совещавшимся, сгрудившимся над столом с картами, и вместе со всеми склонился над чертежами, стараясь не привлекать к себе внимание.

Совет длился еще с полчаса. Порешили собраться и продолжить через два дня, а пока к городам важнейшим войска потихоньку подтягивать.

Князь сказал завершающее слово:
-Так я вам скажу, бояре да князья служивые, - сильный бархатный голос его волнами бил в самые дальние углы горницы. – Надо бы к этому еще не раз вернуться и вдругорядь все обговорить. План наш хорош, но теперь надо бы в мелочах разобраться и ничего не упустить. И еще раз вас заклинаю – то, что в этой горнице говорено, для сторонних ушей недоступно должно быть! Ты, князь Беззубцев пока за главного в том деле будешь, тебе и ответ держать.

Бояре, кланяясь и приглушенно переговариваясь, затолпились к выходу, и через несколько мгновений князь остался в горнице один. Он сидел за столом, устремив мрачный взор в одну точку, и невеселые думы одолевали его. Свара с сыном никак не давала ему покоя. Совестно князю было и моторошно – упустил он что-то, недоглядел. Быстро и незаметно подросло чадо, и теперь взирал незадачливый отец на отрока незнакомого, враждебного, с нравом и привычками чуждыми. И откуда лють эта недетская?! Ох, раскормила матушка-покойница чадушко свое, ох и разбаловала. А как померла, так и вовсе некому дитятей заниматься. Все князю недосуг, ох как недосуг. Кто бы взял на себя хоть толику малую забот княжеских? Кто бы помог-пособил?

Что делать со спесивым отпрыском, как воспитывать, каким примером и назиданием исправить былой недостаток опеки и внимания, не мог князь и ума приложить. Не лупцевать же его ежечасно – наследник стола как-никак.
Князь тяжело вздохнул. Возле печки, там, куда тусклый свет слюдяного оконца почти не проникал, послышался осторожный шорох. Дьяк Нектарий, бесшумный и гибкий, словно призрак бестелесный, появился, как водится, будто из воздуха.

Князь судорожно вздохнул.
- Из стены ты, что ли, выходишь? – спросил он с укоризной. – Испугал, сатана, ажно сердце зашлось! – не смотря на строгий взор, в голосе князя слышалась милость и расположение.
В ответ Нектарий лишь скупо улыбнулся и поклонился.

- Ехать надо, батюшка-князь, - тихо молвил он. – Прочь из Коломны в Москву и вскорости.
-Неужто вести есть какие? – Встрепенулся князь.
-Есть, княже. Прибежали люди из Рима. Один из них, за главного будет, Юрий Грек, униат, с ним еще трое и дружина малая. Папскую бумагу Юрий принес.
-Знаком тебе сей?
- Нет, в лицо не видел никогда, но наслышан. Отец его из Мистры был, к Палеологов дому близок, из платонистов – племя некое вольнодумное, навроде еретиков; Плифон Мистрейский был им за старшего. Сам Юрий молод, чуть больше твоих годов будет, но зело учен и велеречив.

- Что ж, девку свою греческую предлагать будут?
- Сие не ведаю, однако догадаться о том не трудно. Смотри князь, судьба твоя решается.
-Да уж не продешевлю, - волнистый ус спрятал хитроватую полуулыбку Ивана Васильевича.
- И сразу не соглашайся, выдержи чин: еретичка, дескать, перестарок – тут подумать надо, - ровно и вкрадчиво поучал дьяк, - Союза против турок просить будут, тоже ясности никакой не кажи – то да сё, дескать, думать надо будет; слабы и немощны сами, от Орды страдаем не первый десяток лет – какие уж тут заморские войны. Зелье проси их да тюфяки (1) – у них сие водится в изобилии, сам папа латинский от добычи зелья прок имеет. А главное, про Царьградские символы да реликвии тверди. Злата-серебра у них не допросишься, за Зоей-царевной много не дадут – алчны, а вот библиотеку выманить у них можно, особливо книги кириллические – среди них цедулу нашу искать надобно.
_______________________________________________________________________________
(1) Зелья - порох. Тюфяками на Руси называли первое огнестрельное оружие типа пищалей.

-Да помню, помню. Ох, найти бы ту бумагу, Калиты назидание…

-Найдем, батюшка, - тихо, но уверенно сказал Нектарий. На роду тебе сие написано. Восславишься в веках!
-И надо же было моему пращуру так мудрено своё второе завещание запрятать! – сокрушаясь, заметил князь.
- Не ведал он, по всему судя, что таково станется. Завещание он сыну своему Семеону передал, надеясь, что тот им воспользуется, да, видать, время не пришло. Мор был на Москве страшен, князь Семеон слег, а умирая, успел бумагу ту монаху-греку передать, а тот, от мора спасаясь, в Царьград перебежал, а там и помер в скорости: и там мор свирепствовал, нагнал сердешного. В моей обители долго та бумага хранилась, в старинное писание вложенная, не многие о ней знали. Книга сия древнее древнего, еще глаголью писанная, называли мы ее Киевским евангелием. Настоятель наш, человек наиправеднейший, но простодушный, несколько книг в подарок базилевсу Иоанну передал, среди них и то писание было.

-Знаю, знаю, сказывал уж. И видел кто ту книгу старинную? Опасаюсь я все же что сгинула она в пожарах Царьграда.
-Лично я того старца знал, что книги для императорской Либерии в дар собирал по указанию настоятеля – он ту книгу видел. Один из знакомых греков, что вместе с компанией генуйских купцов два года тому на Москву приезжал, говорил мне, что знал монаха, который обоз с книгами из захваченного турками Царьграда в Мистру к деспоту Морейскому перевез. Сказывал он, что видели они среди книг одну, горгульями и завитками исписанную. По описанию аккурат на Киевскую книгу схожа.

-Ох, а вдруг выпало Ивана Даниловича завещание да затерялось? За столько лет да после передряг многих невесть что могло случиться.
-Не дрожи, князь, там специальный схорон был, навроде кармашка. Кто не знает, ни почто не углядит.
-Эх, грек, что ж ты бумагу ту не прибрал? В руках же ты ее своих держал.

Нектарий улыбнулся.
-Не дано нам, князь, знать заранее, что на роду нам написано. Юн был совсем, нужды не было до поры, вот и не брал. Да и не думал, что уйдет завещание из монастыря.
Князь помолчал, размышляя. Временами он бросал пытливые взгляды на Нектария, наконец, решился спросить:
-А что, дьяк, хороша ли собой Зоя-цесаревна? Может, слыхивал что?
Нектарий уразумел, насколько момент тонок и деликатен – душа князя пребывала в смятении, несмотря на ясность и соблазнительность главной цели: как-никак с незнакомой греческой бабой ему предстоит делить ложе.
-Сам ее не видел никогда, но и дурного ничего не слыхивал. Бедна цесаревна, вот и сидит в девках. Могу верно сказать тебе, князь, и не сомневайся – другая она; на русских баб ликом будет мало схожа. Я не за раз обвыкся с бледностью девок ваших да рыхлостью.

Князь хмыкнул, еле заметно покраснел:
-Тебе-то это зачем, монашья душа? Али блудишь тайно?
Нектарий не смутился.
-Плоть испытывать – аз да буки для мужа, только лишь ставшего на путь смирения и служения Господу. Я на сем пути уж далече ушел, для меня сие уж давно не послушание и не испытание; воздержанием как воздухом дышу. Не чуждо мне, однако, любование человеческим ликом, наделенным Господом приятностью от рождения. Прелести в том нет для меня, одна лишь радость и восторг от деяний Создателя.
-Хитер, лицемер! Неужто срамота бабья тебя не прельщает? Неужто даже во снах тебя грех не преследует?
Дьяк лишь тихо улыбнулся – почти незримо, одними углами губ, однако мягкий изгиб его тонкогубого рта при этом придал привлекательности сухому лицу.

-Скажу одно, князь: своих соотечественниц я нахожу более приятными, чем твоих. Они веселее и подвижнее, глас их резче и зычнее, не спорю, однако с губ их чаще слетает смех и пение. Московитки, как по мне, равнодушны и угрюмы.
Князь захохотал:
-Ах, лицемер!
-…Милее мне гречанки, потому как гречанкой была мать моя и сестры, - словно не слыша князя, закончил Нектарий.
Князь знал, что почти вся родня дьяка пала при захвате турками Царьграда. С сестрами и вовсе не любо вышло – растащили их из отчего дома бесермены, и больше пригожих девиц никто не видел. Что с ними сталось - лучше и не гадать.
- Скучаешь, поди, по родной стороне, грек? – спросил князь, пытливо глядя на Нектария.
Дьяк, не дрогнув ни одним мускулом лица, спокойно смотрел в глаза Ивану Васильевичу.
- Здесь теперь моя родина, князь, - сказал он с почтительным поклоном.
Эх, многолукавый монах! Никогда не знаешь, что у него за душой.
-Сбираться надо, князь. Прикажешь обоз закладывать?
-Пожалуй.

Большое спасибо моим пока немногим читателям! Ваши добрые отзывы и внимание придают мне вдохновения! Извините за медленный темп - очень много работы. Буду стараться писать больше! Удачи вам, друзья!

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Tags: разное, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments